Затем рявкнул, сделав зверскую физиономию:

– Подохнуть хочешь? Это мигом. Суну тупой башкой в отхожее место и подержу пяток минут. Захлебнешься в говне – самая достойная для тебя смерть, песья лодыга.

– Не губи… прости… – принялся слезно умолять куклиш. – Боле никогда… слово бродяги…

Тут наконец подошли тюремщики. Они все видели, но не торопились вмешаться. Похоже, Три богатыря надоели им не меньше, чем арестантам. Вперед выступил один из тюремщиков:

– Господин Лыков? Я старший надзиратель Арфин. Драк в замке учинять нельзя. Извольте пройти со мной к смотрителю.

Они двинулись к караульне. Алексей сказал шепотом:

– Рад познакомиться, Павел Нилович. Как вам картина?

– Эпическая, Алексей Николаевич, как говаривал мой ротный командир. Не хотел бы я попасть под ваши кулаки!

– Теперь охранников у «блиноделов» не осталось, им будут искать замену. И не факт, что в моем лице. Смотрите в оба!

– Слушаюсь, ваше благородие. Я буду вас вызывать к себе будто бы для увещеваний вести себя потише. Пусть другие к этому привыкнут. Так легче наладить связь.

Больше они поговорить не успели. Старший надзиратель завел сыщика в квартиру смотрителя.

Тот вышел в старом халате с бранденбурами, еще не умытый и с бутылкой слабительного лимонада в руке.

– Что случилось, Арфин? Зачем Лыкова привел? Я его не вызывал.

– Ваше высокоблагородие, разрешите доложить. Произошла драка на дворе.

– Хм. И что? Лыкову надавали тумаков и он пришел жаловаться? Так ему и надо, больно дерзок он для арестанта.

Смотритель по-простонародному отхлебнул лимонада прямо из бутылки и обратился к «демону»:

– Я ведь вас предупреждал – придержите спесь, потомственный дворянин! Не послушались.

И доигрались!

Арфин почтительно пояснил:

– По-другому вышло, ваше высокоблагородие. Это он их побил.

– Кого их?

– Всех троих, в одиночку.

Тарасенко-Годный растерялся:

– Да кого их? Выражайся яснее!

– Трех богатырей: Солодова по кличке Анафема, и двух Не Помнящих Родства – Шепелявого и Жоха.

Надворный советник сел на стул, насупился:

– Как же это он один мог побить троих? Тем более Шепелявого. Неужели Антихрист допустил? Где он сейчас?

– Я велел отнести его к фельдшеру.

– Отнести? – смотритель вскочил.

 – Он что, не на ногах?

– Никак нет, ваше высокоблагородие. И не скоро встанет. Без сознания, и ребра, кажись, поломаны.

– А другие два стояли и смотрели, как лупят их атамана?

– Мишка Не Помнящий Родства сбежал в карцер, просится посадить его на день-два. Боится. Ему мало досталось, легко отделался. Вовка Анафема, надо полагать, доковыляет на своих, но без лечения ему не обойтись.

– Так… Выйди.

Старший надзиратель козырнул и удалился. Тарасенко-Годный обошел вокруг Лыкова, скрипя от досады зубами.