– Надо взять в одну ночь и Сличенко, и Сензиро, – предложил надворный советник. – Мы получим корреспонденцию, а может, и кое-что поинтересней. Похищенные военные документы, например. В худшем случае выкинем японца домой, разорим его резидентуру и на время отобьем охоту соваться сюда.

Мысль была правильная, и пограничник с сыщиком прямо из трактира отправились к ротмистру Маланьичеву. Там Алексей познакомил офицеров, сообщил жандарму о секретной миссии Артлебена и попросил помощи в аресте предполагаемого японского резидента. Тот, памятуя о телеграмме Дурново, согласился.

Жандармерия сама не может делать аресты, их совершает общая полиция. Все трое поехали к губернатору, доложили свои соображения и заручились согласием на разыскные действия. На Светланскую, 52, вызвали Петрова. Ночью отряды городовых ворвались и в заведение Сличенко, и на рисообдирочный завод. Кабатчик-«иван» после тщательного обыска был доставлен в полицейское управление. Руководил обыском лично Лыков, он же и совершил страшную находку. Во дворе дома, в выгребе, были найдены мужские останки, разделанные на куски. А в кладовке лежали шесть свечей странного желтого цвета. Алексей уже встречал такие и пояснил Федору Ивановичу:

– Они отлиты из человеческого жира. Того несчастного, который лежит в выгребе.

Полицмейстер отшатнулся:

– Господи! Какой ужас! Зачем им такие свечи?

– Старая разбойничья примета: если идти на дело с такой свечой, оно обязательно будет удачным. Редкая вещь, такие штуки бандиты отливают в исключительных случаях. Что-то готовится.

В комнате хозяина за божницей отыскались письма, много, несколько десятков. Они и были той корреспонденцией, за которой охотилась русская разведка. Письмами завладел Артлебен и сел их изучать.

Еще больше депеш обнаружили у Сензиро, там счет шел на сотни. Имелись письма на японском, русском, немецком, английском языках. Штабс-капитан тоже забрал их для изучения. Один он не справлялся, и с Сахалина телеграммой вызвали Таубе.

В японском заведении нашли и кое-что необычное. А именно десять подлинных русских паспортов. Федор Иванович глянул в них и воскликнул:

– Откуда? Не может быть!

– Что такое? – подошел сыщик.

– Алексей Николаевич, я помню бумаги, сам их подписывал. Это паспорта команды китобойного судна «Геннадий Невельской».

– Почему же вы удивились?

– Судно пропало без вести полгода назад. Это был первый китобойный пароход в Приморье, его привел из Норвегии отставной капитан Дыдымов. Все очень надеялись на успех промысла, что пароход будет не последним, а учредят целую флотилию. Но «Невельской» ушел в апреле в море и исчез. Никто не знает, что с ним случилось.