Мы ошибались насчет Кансейкеку[127].Думали, что она вербует лишь тех каторжных, которых японцы вывезли с Сахалина и обучили в своей секретной школе. Похоже, есть второй сорт агентов. Это те, кто легально отбыл каторгу и поселение, выбыл с Сахалина в Приморье и живет теперь на правах крестьян. Не будучи никогда в Японии и не обучавшись там шпионству. Среди них Кансейкеку завербовала самых ушлых, платит им деньги, и те составляют ее агентурную сеть здесь.

– То лишь предположения, а доказательств пока нет, – возразил Артлебен.

– А ты попробуй дать другое объяснение. Получателем писем в кабаке может быть только сам Сличенко. И его штаб-офицеры: Сивуч, Мордвин и Кудрявец. Зачем японскому резиденту обмениваться корреспонденцией с кабатчиком? Он шлет ему прейскуранты на рис?

– Не знаю, а вскрыть письма мы пока не можем, Сензиро очень внимательно изучает конверты.

Пограничник не унимался:

– Твоя логика страдает нестыковками. По кой ляд японской разведке нищие старики, что побираются на Светланской?

Сыщик ответил:

– Это не просто нищие, а тайные заправилы колонии фартовых. «Иваны» на пенсии. Каждый из этой троицы – фигура в их мире, я навел справки. Они пролезут в любой секретный форт, подглядят в сухом доке, пересчитают пушки на батареях."

"– А Звенцов для чего? Человек, который раз за разом садится в арестантские роты за убийство в пьяной драке…

– Я уже думал об этом. Похоже, таково его задание. Звенцов – агент-вербовщик. Ему поручено искать и нанимать фартовых, которые проскочили мимо каторги и угодили в исправительные отделения. Но у них есть способности, интересующие японскую разведку.

– Какие у ротников способности? – фыркнул Артлебен. – Грабеж совершить? В карман залезть? Где здесь интерес Кансейкеку?

– Сергей, не мне тебя учить, что такое большая агентурная организация в чужой стране. Ей нужны разные люди, и много. Не только резиденты и суб-резиденты, не только наблюдательные агенты, но маршрутники, курьеры, содержатели почтовых ящиков, хозяева явочных квартир, укрыватели, фабриканты паспортов, вербовщики, филеры… Всех их надо найти. Каторжники, даже бывшие, годятся на эти роли не всегда. Они на учете в полиции, за ними приглядывают, если происходит в округе преступление, их в первую очередь тягают в участок. А ротники, мелкое жулье, не так на виду. Убежден, что Игнашку специально науськали именно поступать в исправительные арестантские отделения. Он умный, бывалый. Излазил как бродяга всю Сибирь. Чем не помощник господину Сензиро?

– Как же добыть доказательства? – вставил Арзамасцев. – Слежка моя ничего нового не даст. Я один, скоро примелькаюсь. На жандармов надежды никакой.