Это был тот самый патриций, который в комиции красовался в круглых солнцезащитных очках. Леон поприветствовал соперника и, – как мне показалось, – дружелюбно протянул руку, на что патриций Марсена даже не среагировал. Смотрел он так надменно, будто ему не руку дали пожать, а предложили лизнуть жабу.

– Вот ублюдок, – выругался Оливер.

– Готье Хитклиф и Дарсериан Котияйр.

Твою ж мать! Самое время подумать об отчислении вслед за Оливером.

– Проткни его шпагой, мы всё поймём, – напутственно прошептал Оливер, на что я лишь еле заметно кивнул ему.

Дарсериан и я нехотя встали в пару справа от Леона и Винсента. Уверен, наши лица выдавали всё, что мы думаем друг о друге.

– Котийяр, – произнёс я в знак приветствия, пытаясь быть вежливым.

Мы взрослые люди, почему же ведём себя как капризные дети?

– Хитклиф, – ответил он, глядя прямо на профессора Бертрана.

– Слушай, может…

– Заткнись, будь добр, – перебил он, даже не смотря в мою сторону.

Я сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не сорваться на грубость. Жаль, шпагу выдали с наконечником. Теперь я понимал, чего опасался преподаватель.

– Лаванда Фло и Лилит Лестьенн, – объявил профессор Бертран.

Лаванда воодушевлённо подошла, встав слева от нас, а Лестьенн, та самая подруга Дарсериана, проходя мимо, ударила парня в плечо, на что Котийяр только усмехнулся. Эдмунд Хартманн встал рядом с Родериком Йонесом, и на удивление, они быстро нашли общий язык. Даже руки друг другу пожали. Так вскоре почти все разбились по парам. С каждой фамилией патрициев в шеренге становилось всё меньше. Остались только Оливер и Эллиот. Насмешка судьбы, не иначе.

– Патрициев Марсена меньше, чем Соларуса, так что Брум и Лафар, – закончил распределение профессор Бертран, – вы в паре.

Оливер скривился, но ничего не сказал. Эллиот пожал плечами и, захватив шпагу, направился за Оливером. Они встали у края, так как все места в центре уже были заняты.

– En garde! – возвестил профессор Бертран. Он напомнил про правильную стойку, откорректировал её у нескольких патрициев и объявил, что сейчас начнётся отработка выпадов. Убедившись, что все готовы, он рявкнул: – Allez![4]

Мы с Дарсерианом молча выполняли упражнение. Его шаги и движения были агрессивными. Он словно пытался напугать своим напором. Пару раз Дарсериан так сильно ударил по моей шпаге, что я подумал: сейчас её опять выбьют из рук, а все вокруг станут свидетелями этого позора.

– Halte![5] Передышка! – спустя долгое время крикнул профессор Бертран. – Клинки вниз!

Время так медленно тянулось, что мне чудилось, будто мы в этом зале уже вторые сутки. Шумно выдохнув и размяв кисть, я оглянулся. К моему удивлению, Леон и Винсент не остановились. Винсент нападал, в то время как Леон мастерски отбивался.