– Надеюсь, что всё так и получится, – добавил Оливер

Посмеиваясь, мы присоединились к остальным патрициям Дома Соларус. Они, одетые в белые фехтовальные костюмы и уже вооружившиеся, непринуждённо болтали. Я был рад сменить пластиковую детскую шпагу на свою, недавно купленную вместе с Люмьером. Мы долго и нудно выбирали её, так что я был в какой-то мере горд держать в руках октавианский клинок. Кто-то из патрициев продолжал разминаться, готовясь к занятию, кто-то демонстрировал свою шпагу или маску, хвастаясь, что заказаны они прямиком из Парижа. Французские клинки, как сказал Люмьер, всегда соперничали с октавианскими. Сам он был за Октавию и поддерживал местных мастеров.

– Ты не знаешь, почему заниматься с Плуто сложно? – спросил я у проходящего мимо Эдмунда.

Он развернулся и задумчиво ответил:

– Мне говорили, что их трудно собрать в полном составе, но я не знаю, насколько это правдиво.

У противоположной стены уже стояли патриции Марсена. Они то и дело бросали в нашу сторону враждебные взгляды, словно Брайс Кинкейд целыми днями только и делал, что настраивал их против нас.

– Повезло, что у нас пока такая шпага, – пошутил Оливер, указывая на оружие в руках. – А то они бы с радостью нас на неё накололи.

Наши шпаги были с защитными наконечниками, но профессор Бертран всё равно перестраховался и строго-настрого запретил кому-либо поднимать лезвие."

"– Клинками вниз! – в очередной раз громогласно сказал он, стремительно заходя в зал. – Или я лично высеку это правило на ваших лбах! Вы не увидите остриё шпаги, пока я не удостоверюсь, что вы понимаете, с чем придётся работать. – Профессор перешёл на воодушевлённый тон, и в его глазах было столько страсти к фехтованию, что мы боялись случайным движением или шумом остановить этот пылкий монолог. – Вы держите в руках оружие. Не хватало только, чтобы в начале курса кого-то из вас проткнули на дуэли. Кто осмелится снять защитный наконечник без моего разрешения – мигом вылетит с занятия, это ясно?!

– Да, сэр! – построившись с его появлением в длинную шеренгу, хором выкрикнули мы.

– Как у него голос не садится от этих криков, – прошептал Оливер.

– Всё дело в практике, – ответил тихо Леон.

– Разговоры! – незамедлительно рявкнул мужчина.

Мы замолчали.

– Все собрались? – спросил он.

– Да, сэр!

Профессор Бертран одобрительно посмотрел на нас и проговорил:

– Фехтование всегда было утончённым и опасным искусством. Оно может забрать чужую жизнь, а может подарить искупление, – продолжал он со всей страстью, а сделав паузу, добавил: – Сейчас вы распределитесь по парам Соларус и Марсен. Леон Кагер и Винсент Романо, прошу выйти.

Леон прошёл к центру зала, а из Марсена, ухмыляясь, вышел высокий парень с острыми чертами лица и короткой стрижкой.