Но почему так? Почему я никогда не могла разобраться в этом дерьме?

Моя история была ужасно печальной с десяти лет. И, по большей мере, я была довольна тем, что имела. Или, может быть, нет… может быть, я не хотела разбираться со всем этим, потому что никогда не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы сделать это.

Я ехала по улице, думая обо всех вещах, которые ненавидела в себе… которые хотела изменить.

Передо мной загорелся красный свет, и я затормозила, опустила солнцезащитный козырек и уставилась на себя в зеркало. Разглядывала отражение. Пыталась найти что-то, что мне понравилось бы в себе.

Я покачала головой и вздохнула – когда загорелся зеленый, я подняла козырек.

Тридцать минут спустя я заехала в гараж Ари. Думаю, поскольку это был арендованный гараж, он, должно быть, скоро станет ничейным.

Сдавленный всхлип вырвался изо рта, и я наклонилась вперед, пытаясь подавить боль. Потому что не могла с этим справиться.

Затем замерла, осознание пронзило меня. Это то, что я всегда делала. Всегда «подавляла боль». Я всегда просто говорила себе, что не смогу с этим справиться.

Но была здесь, не так ли?

Отец убил мать… а потом и себя, а я все еще была здесь.

Жила в детском доме, а затем была удочерена жестокими, холодными придурками. Я резала себя, блевала, хотела умереть… и все же все еще была… здесь."

"Я спасла себя от жалкой жизни в Нью-Йорке. Я сделала это. Приехала сюда и начала карьеру. Я сама себя содержала. Впускала в себя любовь, даже когда было страшно…

Изменщица. Жирная. Уродливая. Глупая. Жалкая.

Слова возникли внутри… но вместо того, чтобы просто запихнуть их обратно, чтобы они гноились и дальше и всплыли в другой день, я по-настоящему задумалась о том, что они значат.

Думала о каждом слове, когда выходила из машины и шла в пустой забытый всеми дом. Я оказалась перед зеркалом в ванной и стала разглядывать… себя.

Изменщица. Жирная. Уродливая. Глупая. Жалкая.

Дрожащими руками я схватила футляр губной помады, которую быстро нанесла перед тем, как убежать на съемку. Это был насыщенный ярко-красный цвет, который служил моей броней весь день, по крайней мере, мне так казалось.

Изменщица. Жирная. Уродливая.

Я вывела каждое слово на зеркале, каждую букву огненно-красной помадой.

Глупая. Жалкая.

Я закричала.

Снова и снова, выплескивая все это наружу, цепляясь за идеи, которые выражало каждое из слов. Я размазывала помаду руками, до тех пор, пока слова не превратились в ничто.

Хватит. Я не буду этого делать. Никогда больше.

«Давай кое-что проясним, солнышко. Ты не изменяла Кларку. Никогда не должна была встречаться с ним. Он был гребаным самозванцем, который удерживал тебя от судьбы. Кларк не был твоей родственной душой. Ты всегда должна была быть со мной».