Она уже несколько недель не называла его «нашим» домом и каждую ночь пыталась спать в комнате для гостей.

Но это все равно был наш дом.

Каждую ночь она ускользала в комнату для гостей, и каждую ночь я приносил ее обратно в нашу спальню.

Кроме сегодняшнего вечера.

Сегодня я опустился в кресло в комнате и просто наблюдал, как она спит.

Блэйк выглядела умиротворенной, черты лица смягчились во сне. Никакого гнева не было, когда она спала. Я почти мог поверить в то, что все нормально.

Почти.

Ее молчание было оглушительным. Я ожидал гнева, разочарования и, возможно, даже обиды, но это холодное, непреклонное молчание было чем-то совершенно иным.

Я скучал по ней. Скучал по ее голосу. Скучал по смеху. Скучал по ощущению ее кожи. Вкусу…

Я чертовски скучал по всему, что было связано с ней.

Жил с ее призраком, и это причиняло мучительную боль.

В голове проносились мысли о том, как я мог это исправить, но единственное, чего она хотела… было единственной вещью, которую я не мог дать.

Не мог ее отпустить.

Этому никогда не суждено случиться.

Но если в ближайшее время не получу от нее взгляд, который не заморозит солнце, я сойду с ума.

Сидя там, в комнате для гостей, купаясь в бледном лунном свете, проникающем через окно, я не мог представить наше светлое будущее.

Чувствовал безнадежность.

Последующие дни были непрерывным циклом отчаяния и решимости.

Каждое утро я просыпался с болью в животе, зная, что меня ждет ледяное молчание Блэйк. Но все равно выкладывался по полной. Готовил ее любимые блюда, рассказывал все любимые шутки… Даже купил ей «Мазерати»[13].

Но ничто не могло разрушить стену, которую она выстроила передо мной.

В какой-то момент заметил, что провожу больше времени на катке, – я стал отдаваться тренировкам с лихорадочным воодушевлением.

Хоккей всегда был моим пристанищем, а каток – местом, где я мог погрузиться в игру и забыть обо всех проблемах. Но теперь даже каток казался полем битвы.

Линкольн и Уолкер беспокоились обо мне. «Кобры» проиграли три игры подряд, и мы собирались отправиться на выездную серию.

Такими темпами пришлось бы похитить ее, чтобы забрать с собой.

Я не мог сосредоточиться во время тренировки, потому что проверял телефон каждые пять секунд, пялился на камеры в доме и в машине, переживая, что сегодня именно тот день, когда Блэйк попытается уйти.

Конечно, я бы поехал за ней, но все же… беспокойство было.

Сегодня шел дождь, и я бесцельно бродил по улицам, ожидая, когда она закончит съемку, которая была в тот день. Мне было интересно, скучала ли она по мне вообще, пока мы не были вместе.

Потому что я был влюбленным дураком, который ничего так не хотел, как быть со своей женой каждую гребаную минуту жизни.

А она даже не хотела быть моей женой. Телефон зажужжал.