В конце концов, он предложил:

— Может, спросить водочки?

— Избавьте, — отмахнулся Самолетов, благодушно отдуваясь и наливая себе очередную чашку. — Водочка хороша при успешном завершении дела, а на самих торгах только вредит…

— Так и торгов не замечается пока что… — деланно равнодушно сказал Аболин, решительно отставляя свою пустую чашку.

Ну нисколечко он не походил на явившегося в наши дни жителя восемнадцатого столетия — еще один прилично одетый господин средних лет, какие на московских улицах нередки. А впрочем, с чего бы ему походить? Но человек определенно был крепенький.

Даже если бы Савельев не видел своими глазами, как этот субъект хладнокровнейшим образом убил Кирюшина ножом в сердце, согласился бы, что имеет дело с человеком неглупым и волевым.

— Действительно, — словно спохватился вдруг Самолетов, отставил чашку. — Люблю почаевничать, грешен, иногда так увлекусь, что одергивать приходится. Иные водочку обожают потреблять этаким макаром, а я вот чаек… Ну что же, давайте к делу, дражайший вы мой Петр Петрович… Стало быть, ртутью интересуетесь, и серьезно… Ну, ничего удивительного, товар как товар, попадаются и диковиннее… Одно мы с вами забыли уточнить: какое количество вам потребно? Не помню я, чтобы это звучало…

Без малейшей заминки Аболин откликнулся:

— Поскольку ртуть — это некоторым образом жидкость, вещество не твердое, а текучее, то и мерить его уместно в тех мерах, коими жидкость меряют.

Штоф, пожалуй.

— Это для начала, или вам потребуются более крупные партии? — деловито спросил Самолетов.

— Скажу вам честно: трудно пока сказать.

Самолетов самым демонстративным образом поморщился, словно в чашку ему попало по недосмотру полового нечто горькое:"

"— Положительно, не узнаю Пауля Францевича: никогда он не занимался мелкотой, исключительно серьезными делами, способными приносить если не капиталы, то, по крайней мере, приличные суммы… Я не буду вам сказки рассказывать, Петр Петрович, что-де на Москве в первую десятку вхожу, что миллионами ворочаю, однако ж некоторого положения достиг, и для меня ртуть бутылками вразнос продавать — мелковато-с будет.

Да и потом, скользкий это товарец — ртуть штофами и полуштофами…

— Это отчего же? — осведомился Аболин с натуральным, кажется, удивлением.

— А вы не знали, сударь мой? — вкрадчиво спросил Самолетов. — Так-таки ртутью занимаетесь, и не знали? Опасен товарец, ох как опасен… Ведь если растворить ртуть в некоторой кислоте да долить спирта в надлежащей пропорции, да разболтать хорошенько, то получится у нас в итоге трудов наших белый порошок, который при сильном ударе взрывается не хуже пороха, а то и посильнее будет. Именуется сей порошочек гремучей ртутью.