Они сошлись на компромиссе, потому что Александра стала раздевать его, приговаривая:

— Возьми меня! О, возьми меня сейчас же!

Нагую, он отнес ее на постель, и Александра испытала первый раз вершину наслаждения, а Василий последовал за ней, и этот желанный миг наступил так стремительно, что оба они лишились сил и тела их оставались сплетенными.

А потом он любил ее на свой лад, И оказалось, что это так приятно, когда все твое тело, каждую его складочку покрывают поцелуями — просто невероятно приятно. Его руки были нежными, почти любящими, и они ласкали се тело. И груди. Боже, благодаря беременности и груди стали еще чувствительнее, и, право же, он восхищался ими, их обожал, просто боготворил их, доказывая это губами и руками, пока Александра не почувствовала, что вот-вот закричит от восторга.

И снова она взлетела на вершину наслаждения, ощутив его руки внутри своего тела.

А когда, наконец, он снова вошел в нее, ощущение было совсем иным: он был так нежен, так почтителен и нетороплив, что они достигли экстаза вместе, и это было еще более восхитительно.

Он был так прекрасен, что Александре на миг стало жалко всех этих женщин, которые теперь будут вынуждены обходиться без него.

Но она не собиралась делиться своим мужчиной, ни в малейшей степени!"

"И, когда они лежали рядом и ее голова покоилась у него на плече, а его ладонь нежно поглаживала ее руку, лежавшую у него на груди, ей захотелось поблагодарить Василия за эту чудесную ночь — отдать ему самую желанную, а для Александры — самую дорогую вещь на свете, и она знала, что достойным подарком может быть только одно.

Очень тихо Александра сказала:

— В качестве свадебного подарка я дарю тебе Князя Мишу. — И, чувствуя, что снова готова заплакать, добавила:

— Но, если ты когда-нибудь обидишь его, я испробую свой кнут на тебе.

Он увидел слезы у нее на глазах прежде, чем она успела спрятать лицо у него на плече:

— Алин, я не могу принять такой подарок.

— Но я хочу!

Василий яростно сжал ее в объятиях и робко сказал:

— Спасибо, я буду заботиться о нем как о собственном ребенке.

Он понял, что Александра, должно быть, слышала их разговор со Штефаном в конюшне. Вместе с тем он понял и кое-что другое и преисполнился радости. Существовала только одна причина, по которой Алин согласилась бы расстаться со своим драгоценным скакуном.

— Почему ты мне не сказала, Алин? — нежно спросил он.

— Что?

— Что любишь меня.

Александра слегка изменила положение и хмуро посмотрела на мужа:

— С чего это ты?

— Признайся, что любишь меня.

— Я была бы дурой, если бы…

— Ты меня любишь! Скажи это!

— Зачем? Чтобы ты посмеялся? Так ты можешь…

— Я могу сказать, что я тоже тебя люблю. Я полюбил тебя еще до того, как узнал, какая ты на самом деле, любовь моя.