Его золотые волосы были взлохмачены, а четкие линии лица казались столь совершенными. Его красота будила в Александре томление, но как ей заставить этого полубога полюбить ее?

— Ну, и как же ты распорядился своими многочисленными любовницами, рассеянными по всему городу?

Он поднял бровь и с любопытством спросил:

— Будем ссориться, любовь моя?

— Вполне возможно.

— А может, придумаем что-нибудь поинтереснее?.. Все-таки это наша брачная ночь…

— Если ты имеешь в виду заняться любовью, Петровский, поверь мне, мы как раз на пути к этому.

Он мелодично рассмеялся:

— В таком случае знай же, красавица, что я посетил их всех поочередно, пока ты пыталась стать дамой с помощью моей матери. И представь себе мое удивление, когда ни одной из них не удалось заманить меня к себе в постель, и мне не оставалось ничего другого, как откупиться от них.

— И я должна верить этой чепухе?

Ее лицо приняло сосредоточенно-серьезное и чувственное выражение.

— Да уж лучше поверь, любовь моя, потому что последняя женщина, с которой я занимался любовью, была именно ты, а учитывая давность этого события, я просто сгораю от желания.

Ее румянец проступил мгновенно и был особенно заметен по контрасту с белой ночной сорочкой.

Александра вспомнила, как собиралась потребовать соблюдения своих прав сегодня ночью, и, хотя теперь в этом уже не было необходимости, внутренний трепет, вызванный его словами, подсказывал ей, что она все-таки должна это сделать.

— Ты думаешь, ты думаешь, мы могли бы…

— О Боже, да, — сказал хрипло Василий и, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, заключил ее в объятия. Но он не поцеловал ее сразу же, как обычно это делал, а впился ей в лицо своими золотистыми глазами, выражающими настойчивый вопрос. — Алин, есть кое-что, что я, вероятно, должен сказать…

— Сейчас не время для разговоров. Петровский. — Она обвила руками его шею и притянула его голову к себе, так что их губы соприкоснулись.

Он застонал, и она вся затрепетала. Его руки стиснули ее изо всех сил, а рот, этот божественный соблазнительный рот, прижался к ее губам и затеял жаркую игру. Его язык искал ее язык и настойчиво требовал ответа, и она подчинилась.

О да, Александра подчинилась. Когда он начал покрывать поцелуями ее шею, опускаясь все ниже, к груди, ее желание разгорелось с такой силой, что она готова была буквально тащить его в постель.

Но при всей своей страстности он обнаруживал удивительную сдержанность. Александра даже не подозревала, каких усилий ему это стоило. Но Василий решил, что эту ночь она не забудет никогда.

Она же хотела, чтобы он вошел в нее до того, как она испытает вершину наслаждения.