И так как терять уже было нечего, Василий остановился, предоставив барону, по крайней мере, попытаться выяснить отношения с дочерью, и мысленно пожелал ему успеха.

Но Александра не собиралась останавливаться. На глаза ее снова навернулись слезы, но она твердо решила, что на этот раз не допустит никаких рыданий. Она не будет говорить с отцом, не будет…

Константин догнал ее на полпути к выходу и попытался обнять, но она вырвалась, отступила назад и хотела сказать: «Не трогай меня», — но смогла только вымолвить:

— Не трогай! — И, пылая негодованием, швырнула барону в лицо:

— Какого черта ты вообще явился сюда? Вряд ли ты так уж беспокоился обо мне…

— Боже мой, Алин, ты же знаешь, что это не правда!

В его голосе была такая боль, что Александра тут же замолчала, но все же она не собиралась позволить барону, оде ржать верх.

— Я оказалась здесь как раз благодаря твоим заботам, и не думаю, что когда-нибудь чувствовала себя несчастнее!

— О чем ты, ведь вы с графом прекрасно подходите друг другу. Я видел, он тебе понравился. Так почему же ты не захотела познакомиться с ним поближе?

— Потому что я любила другого — то есть думала, что люблю. Конечно, ты будешь счастлив услышать, что это была ошибка, ты всегда радуешься, когда я ошибаюсь, — с горечью сказала она, — Но, даже если бы это было не так, ничего бы не изменилось, потому что граф с самого начала был против нашего брака. Он и передумал лишь по той причине, что ему все равно придется однажды на ком-нибудь жениться, и он не хочет причинять себе лишнее беспокойство — ведь за другой женщиной надо ухаживать, а он никогда и не доставлял себе хлопот, ухаживая за мной.

— Ну у меня сложилось совсем иное впечатление — не думаю, что дело именно в этом, Алин. Но подожди, гораздо важнее, как ты сама относишься к этому браку теперь?

— Какая разница, если он все равно меня не любит.

— Тогда ты не должна выходить замуж, — заявил Константин. — Я поговорю с графом…

— Не стоит беспокоиться. Его собственная мать запретила ему жениться на мне, но он не послушался. Его точка зрения полностью изменилась, и теперь уже слишком поздно вмешиваться и аннулировать помолвку. Это следовало сделать гораздо раньше! Я дала ему слово, что выйду за него, и поэтому помолвка отныне не имеет значения. И, как только ты отсюда уйдешь, я выйду за него.

— Алин!

— Сожалею, но я не могу простить тебя. Больше мне нечего сказать.

Александра отвернулась и закрыла глаза: внутри у нее все болело. Воцарилось долгое молчание, потом послышались удаляющиеся шаги, и тут Александра не выдержала и разрыдалась. Комок в горле разрастался, становился все больше, наконец, он стал огромным.