Впрочем, он такой огромный, что в одном конце можно развернуть боевые действия, а в другом — заниматься йогой. И не мешать друг другу. Я иду в ванную, которая поменьше, я отлично помню расположение комнат и выбираю самый короткий путь.

После я возвращаюсь в коридор и встречаю его.

С его жестких волос капает вода. Они кажутся абсолютно черными, а вот в глазах прояснилось. Нет той пугающей тьмы. Я впервые в жизни замечаю замешательство на его волевом лице. Правда, Чертов быстро прогоняет все эмоции. В его бизнесе нельзя показывать слабость, а в мужском мире все эмоции, кроме агрессивных, как раз показатель слабости.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

Можно, конечно, огрызнуться. Но я понимаю, что он спрашивает о здоровье.

— Да, — я киваю. — Обошлось.

— Останешься на завтрак?

Ему сложно говорить. Я вижу, как он напряжен, как буквально выдавливает из себя слова. То ли не знает, как подступиться, то ли боится сказать что-то неправильное. И он по второму кругу проверяет запонки на рубашке. Они застегнуты, он вообще в полном порядке — свежий, выбритый и в отглаженной одежде.

Только в глазах тоска.

— Меня скоро будет искать отец, — я машинально поворачиваюсь в сторону входной двери.

— Не знаю, что делать, если он узнает. Он взбесится, Капо, да и мне самой надо осознать… Какая-то часть меня считает всё это сном, я, может, поэтому такая спокойная.

— Ты боишься за ребенка, — неожиданно жестким голосом отзывается он. — Поэтому такая спокойная. Не провоцируешь, сглаживаешь. Ты боишься меня.

Я смотрю куда-то вниз.

Он прав.

Я замечаю, что он не приближается ко мне. Держится на достаточной дистанции, чтобы я размеренно дышала. И старается вообще не двигаться, ни одного жеста за весь разговор.

Хотя Капо частенько оправдывал итальянскую кличку, взрываясь резкими движениями.

— Таня, — зовет он. — Это же мой ребенок? Мне не нужны тесты, ничего, просто скажи мне.

— А если я совру?

Я замечаю колебание в воздухе. Он все же наклоняется ко мне, пытаясь заглянуть в лицо.

— А ты сможешь? — произносит он, когда я сдаюсь и смотрю в его глубокие глаза. — Ты отвечаешь за хорошее в нашей…

Паре.

Там было слово “ пара”.

Чертов не договаривает. Искры, полыхнувшие в моих глазах, не дают. Он снова отклоняется назад, чтобы не давить на меня.

— Да, он твой, — выдыхаю после паузы. — Ты рискуешь собственным ребенком, когда устраиваешь эти безумства.

— Прости.

— Прости? Это все? Дай мне слово, что это не повторится. Слово Капо, которое так ценится в твоем бизнесе.

Я и правда сглаживаю углы. Ищу с ним диалога, хотя имею полное право на истерику. Но что она даст? Я выросла в таких условиях, что быстро привыкла жить головой. Когда у тебя нет родителей, готовых терпеть обычные детские капризы, ты учишься жить с оглядкой. На каждое свое слово и поступок.