— Но мой отец не требует выкуп.

— Да, он нормальный, я подонок. Я помню.

Он говорит это без издевки.

Констатация факта и только.

Глава 30

Чертов

Я вижу, как немец выезжает с парковки отеля. Я приказал, чтобы за рулем был Артем. Пусть без водителя и охраны, только она и он.

Пусть уезжает. Малышка едва дышит, когда я рядом. Это не отвращение, но что-то, что я загнал ей глубоко под кожу. Она не может смотреть мне в глаза больше двух секунд, сразу берет передышку и готова изучать любой угол в комнате. И она то и дело накрывает округлившийся живот ладонями. Сначала напрягает пальцы, как ставит надежный барьер, а потом выдыхает, убеждаясь, что опасности нет, и проводит с лаской.

Это бьет под дых.

И то, что ей на подсознательном уровне страшно рядом со мной. Мать твою, должно быть с точностью наоборот! Я должен защищать их. Ведь она совсем малышка, а это мой ребенок. И то, что я не могу дотронуться. Провести пальцами по ее шелковой коже, почувствовать, как изменилось ее тело, приласкать…

Тяга никуда не ушла. Меня как тянуло к ней магнитом, так и тянет. Не получилось вытравить другими женщинами, не вышло залить алкоголем и шальными деньгами.

Как только она уехала из моей московской квартиры, стало совсем херово. А потом хуже и хуже.

До предела.

Предел выглядит как номер Самсонова, который горит на экране моего сотового. Я вызываю его, закидывая в рот таблетки. Голова раскалывается, вчерашний вечер помню смутно. Момент, когда отдавал приказ привезти ее, задержался в памяти, а вот что было дальше? Остались лишь крупицы. Ее напряженное лицо и отдельные слова. Острее всего врезалось в память ее постоянное “Капо”.

Капо.

Капо.

Капо!

Оно полосует по мозгам вместе с противными гудками.

Еще помню, как она прижалась ко мне щекой. Говорила жестокие глупости, что готова доставить мне удовольствие, что ради ребенка готова лечь под меня. Я повидал много скверного в жизни, но это первое в списке, что я хотел бы стереть из памяти.

— Где она?! — злой возглас Самсонова опаляет динамик. — Даже не думай…

— Она уже едет назад, — перекрываю его отцовскую истерику металлом, но ненадолго.

— Что ты сделал? Что с ней?!

Вот как выглядит проклятье.

От меня ждут только увечий. Ужаса и дерьма.

— Говори, урод! Не молчи!

— Виктор, у нее под сердцем мой ребенок.

Что я могу ей сделать? — я заставляю себя выдохнуть, злость маячит и уговаривает послать к черту дипломатический тон. — Она провела ночь в моем номере, но между нами ничего не было. Я не тронул ее, мы только разговаривали.

— Как она оказалась у тебя?

Я слышу, как Самсонов на заднем плане уже связывается со своей охраной.

— Черный мерс, — я подсказываю ему марку и номер машины Артема, чтобы старику было, что передать своим. — С ней Артем, она хорошо с ним ладит.