Ведь никто не подстрахует и не поможет.

Это уже в моем характере.

— Хочешь, чтобы я держался подальше? — спрашивает Чертов серьезно. — Уехал из города?

Он не хочет уезжать.

Я читаю это в его глазах.

— Так будет лучше, — я киваю. — Спокойнее для меня и ребенка… Хотя твои люди могут привезти меня куда угодно, если тебя вновь накроет. Расстояние не имеет значения.

— Тебя больше никто не тронет, — грубовато бросает Капо и тут же выдыхает, словно сам понимает, что вести нормальный диалог ему еще учиться и учиться. — Даю слово.

Мне так хочется ему верить. Я снова смотрю ему прямо в глаза и чувствую, как облегчение смывает другие эмоции.

— Я могу попросить об одной вещи?

— Говори.

— Ты можешь повысить Артема? Он вчера очень сильно помог, это он уговорил меня приехать сюда без столкновения с охраной. Если бы ко мне подошел кто-то другой, все могло случиться иначе, — я делаю паузу, показывая, что иначе значит «хуже». — Капо, тебе нужен человек, который будет тормозить тебя. Который скажет «нет» охране, не смотря на твои безумные приказы. Тебя же все боятся…

Капо усмехается, и я на мгновение сбиваюсь.

— В общем, я благодарна Артему.

Он спас нас вчера.

Я тянусь к сотовому, проверяя время.

— Он в отеле, — произносит Чертов. — Он отвезет тебя назад. Тебе уже пора, я вижу.

— Лучше вызвать такси.

— Таня, — он понижает голос, из-за чего звучит с неожиданной нежностью, я даже на мгновение чувствую себя малышкой, которой пытаются объяснить очевидные вещи. — Твой отец узнает в любом случае. Его охрана упустила тебя вчера, но нет шанса, что они не заметят твоего появления утром. И такси тут не поможет.

— Я не смогу объяснить ему…

— Я объясню. Я позвоню ему.

Чертов приподнимает ладонь.

Видно, в моих глазах загорается столько эмоций, что он немного придвигается. Мне чудится, что он сдерживается в последний момент, чтобы не дотронуться до моего лица. Он иногда касался меня, отбрасывая прядку волос, когда хотел сказать что-то важное.

Как вчера было."

"Память странно устроена, она сохраняет некоторые вещи с невыносимой яркостью, достаточно малейшего совпадения и оживает вся картинка. А она живет в моем сердце. Я помню, как его крепкие пальцы гладили мою кожу. Как зажигали искры удовольствия. Я была такой счастливой тогда, такой беззаботной…

Неужели, он правда когда-то был моим?

Хотя бы на минуту? Секунду?

Он понимал, что творит, когда обманывал? Что ему будет нелегко потом.

Ведь ему нелегко? Он весь стянут напряжением, как будто его тело из камня, и это не похмелье после вчерашнего кутежа.

С ним действительно что-то происходит.

Из-за меня.

— Войны не будет, — это тоже звучит, как обещание. — Самсонов должен хорошо понимать ситуацию. В каком-то смысле мы поменялись местами. Сначала у меня был его ребенок, теперь у него мой.