Она классный менеджер, но гастрономические пристрастия у нее специфические. Обычный клиент может не оценить помадку из взбитых сливок с мидиями. Вот с ананасами другое дело. Я пролистываю первые рецепты, а потом ухожу в готовку с головой, теряя счет времени. Здесь всё понятно и просто, перед глазами рецепт и ты четко понимаешь, что нужно делать.

Но из идиллии меня вырывает очередной звонок. Я хватаюсь за кухонное полотенце и хмуро смотрю на неизвестный номер. Он кажется смутно знакомым… Черт! Это номер, на который я отослала Мексику!

Может, не брать?

А зачем тогда всё затевала?

— Да, — отвечаю строгим голосом.

Молчат.

Я открываю рот, чтобы отозваться еще раз, но что-то меня останавливает. На интуитивном уровне хочется молчать.

Ждать.

— Немного другой ракурс, но похоже, — произносит Чертов.

Я узнаю его на первом же слоге. Его хрипловатый низкий голос, в котором можно утонуть. Он заполняет собой всё вокруг и буквально вышибает пол из-под стоп. Я зажмуриваюсь, пытаясь смириться с тем, что оказалась права. Это он. Он зачем-то снова появился в моей жизни.

— Я думал, ты догадаешься чуть позже, — добавляет он.

Повисает пауза.

Нужно ответить, но я боюсь открывать рот. Не доверяю себе, вместо нормального голоса может получиться спотыкающийся шепот.

— Таня?

— Зачем вообще эти загадки? — произношу на одном запале.

— Я не знаю, как сильно контролирует тебя отец. Подумал, что официальная встреча при других людях будет выглядеть логично, и он отпустит тебя.

— Он не контролирует меня. Он отпустил меня в Волгоград! — вырывается.

Я закрываю ладонью динамик и делаю несколько вдохов-выдохов. Почему он так действует меня? Говорит таким голосом, словно мы расстались друзьями.

И зачем я ему что-то объясняю?!

— Что ты хочешь, Чертов?

— Увидеться.

— Зачем?

— Я хочу нормально поговорить, — добавляет он серьезнее. — Не так, как тогда.

— Я не хочу, — я качаю головой как заведенная. — Мы уже всё сказали друг другу… Столько месяцев прошло, зачем ты опять? Я ничего не понимаю.

— То есть ты ничего не хочешь мне рассказать?

Внутри все обрывается, и в то же время я чувствую прилив силы. Дело больше не касается только меня, я слышу плохую интонацию в голосе Капо и непроизвольно накрываю ладонью живот. Словно моему малышу уже что-то грозит.

— О чем ты? — даже мой тон становится увереннее.

— Не стоит так со мной, Таня, — он протяжно выдыхает, будто пытается справиться с нахлынувшими эмоциями. — Не делай из меня идиота.

Я молчу.

Не хочу ничего подтверждать или отрицать, пока он не скажет прямо.

— Это мой ребенок? — спрашивает Чертов с металлом в баритоне.

— Ты все-таки следил за мной. Я так надеялась, что ты правда меня отпустил! Ты же получил деньги, активы, что там еще? Что ты требовал, чтобы отдать меня отцу? Он отдал тебе всё.