— Тебе холодно? — спрашивает Расул, глядя на меня с водительского сиденья.

В машине немного пахнет химией, будто здесь недавно прошла генеральная уборка. Я втягиваю в себя воздух, понимая, что меня действительно слегка колотит.

— Да, — я отворачиваюсь.

Сиденье подо мной начинает печь. На заднем лежит большой букет цветов. От них тоже идет запах, который дразнит нос.

Я не собираюсь претендовать на цветы. Слава богу, их мне никто и не предлагает. Сейчас я готова принять от сидящего за рулем дагестанца только дистанцию!

Я набираю сообщение Матвею, пока мы едем по городу.

«Извини.

«Полина, просто отвали», — отвечает он мне спустя пару минут.

Я уверена, что единственный «жизненно важный орган», который я у Матвея задела, — его гордость, но это понимание не избавляет от тех самых угрызений.

Через пятнадцать минут мы заходим в двери хорошо известного мне ресторана. Мы бывали здесь раньше. Точно так же, вдвоем. В ту пору, когда главным развлечением на вечер у нас был исключительно секс, но не всегда.

Расул прекрасно знает, что я обожаю это место.

Именно поэтому я привела его сюда когда-то.

Он вручил мне цветы, когда мы вышли из машины. Огромный, черт возьми, букет роз.

Его клетчатая рубашка заправлена в прямые синие джинсы. Эта одежда настолько хорошо подчеркивает его фигуру, что хочется безбожно пялиться. На его задницу в том числе, что и делает подошедшая после нас к гардеробу женщина.

— Очень красивые, — улыбается нам официантка. — Сейчас принесу вазу…

— Спасибо…

Цветы громоздятся между нами, занимая половину стола, на который я их положила."

"Расул ловит мой взгляд поверх букета.

Он не может ожидать от меня того, что я стану беспечно с ним болтать, поэтому берет инициативу на себя.

— Как дела у близнецов? — спрашивает Расул.

Он не смотрит в меню. Он смотрит на меня, слегка откинувшись на стуле. Будто кроме меня его здесь ничего не интересует, и я против воли реагирую. Горячим приливом в животе, таким хорошо знакомым.

— Они начали ходить на шахматы, и… у них началось острое соперничество. Причем не только в шахматах. Во всем. Но началось это с шахмат…

— Жаль… — слышу я. — У них была отличная команда…

Знакомый прямолинейный юмор вызывает желание улыбнуться, но не в этот раз.

— Может быть, они это перерастут. — Я продолжаю смотреть в меню.

— Ага. Годам к тридцати должны.

— Не думаю, что ждать так долго.

— Просто поверь.

Я гляжу на знакомые страницы, голодная. Пытаюсь решить, что могу себе сегодня позволить, но мысли слишком сильно бегают. Я поднимаю на Расула глаза, потому что устала игнорировать его взгляд на себе.

Он смотрит. Беззастенчиво. По-мужски.

— Как дела у твоего отца?

— Он улетел в Китай. У них там что-то вроде корпоратива, — отвечаю я.