Это откровенная наглость в моем понимании, а в его — не имею понятия.

Я смотрю на его спину в возмущении, а внутри пробиваются ростки тревоги.

— Расул, — протягивает он Матвею руку.

Не понимая, как оценивать ситуацию, тот принимает рукопожатие и тянет: — Мат-вей…

— Привет, — кивает дагестанец. — Я Полину заберу на минутку. Нам нужно поговорить.

Я теряю терпение. Выскакиваю из-за его плеча.

Они стоят слишком близко, и у меня возникает острое желание между ними вклиниться. Разбить это рукопожатие, которое никак не закончится.

Я смотрю на Расула, раздраженная тем, что он вот так бесцеремонно вторгается в мои планы и выставляет практически ультиматум. Все его поведение — бескомпромиссное! Матвей тоже это чувствует, потому что его поза перестает быть расслабленной.

— Поля, — обращается ко мне Матвей. — Хочешь с ним поговорить?

— Я поговорю с ним в другой раз, — я все же разбиваю их руки. — Я сейчас занята, — повторяю Расулу, посмотрев в опущенные на меня карие глаза.

Отвернувшись, чуть надавливаю Матвею на грудь, намекая на то, что нам пора. Он делает шаг спиной назад. Я двигаюсь следом, но Расул сжимает мой локоть в легком захвате.

— Эй, мужик, — Матвей тут же возвращается. — Она сказала, в другой раз.

Его ладонь ложится на запястье удерживающей меня руки.

Паника подбрасывает сердце еще до того, как Расул с предупреждением говорит: — Не нужно меня трогать.

— Не трогай его… — выдыхаю я, пытаясь убрать руку Матвея.

Паника в моем голосе такая неприкрытая и неожиданная, что звучит почти карикатурно. Но это совсем не смешно! И объяснять причины моей паники сейчас — значит, только усугублять. Плюс ко всему не за Матвея я так боюсь, а того, что ситуация может выйти из-под контроля сама собой, и у этого могут быть какие угодно последствия для другого мужчины.

— Матвей… — давлю на его руку. — Убери…

Расул застыл в своей позе и не двигается. Не реагирует. В Матвее достаточно силы, чтобы мои потуги были бесполезны. Тогда я толкаю в грудь дагестанца, и он подчиняется. Шагает назад, выпуская мой локоть.

— Пошли, — рычу я, цепляясь за куртку на его локте."

"Я отмеряю пять шагов. Пять больших шагов, надеясь, что этого расстояния хватит для приватного разговора. Расул нагоняет меня легкой походкой. Когда останавливается напротив, я не вижу вокруг ничего, кроме его лица. На нем отсутствует самодовольство, но я все равно зла от того, что пошла на поводу…

— Я уж собирался сломать ему позвоночник, — кривовато усмехается Расул.

— Ты бы ничего ему не сделал, — говорю я убежденно. — Хватит комедию ломать.

Я уверена в своих словах. Он не дурак. О нет! И он кладет руки в карманы куртки. Становится серьезным, говоря: — Не сделал бы. Но и хрен с ним. Поехали со мной. Пожалуйста.

Сказав «пожалуйста», он выгибает бровь. Это дразнит.