Вдова тоже была где-то поблизости, раздался и ее крик с истерическими, каких раньше слышать не доводилось, нотками. Рогожский мельком глянул туда и шагнул назад, наступил на дохлую гадюку, что протянулась через коврик, покачнулся и едва удержал равновесие. Охранники у дверей сошлись было в «стенку», но Юлька плевать на них хотела.

Ворвалась в комнату, растолкав охрану, глянула на коврик у кровати, на штору и здоровенное пятно на ней, на Макса и пошла к шкафу.

— Юля, не надо! Там могут быть еще!.. — крикнула вдова, да так, что ее слышали, наверное, и на первом этаже.

Девушка молча открыла шкаф, вытащила из него свою несуразную сумку, накинула куртку и направилась к двери.

— Поехали, — махнула она Максу и вышла в коридор. Охрана расступилась перед ней, но больше никто не двигался. Юлька оказалась точно среди восковых фигур, что умеют дышать и водить глазами. Макс не двигался, Рогожский тоже, Левицкая шагнула было к Юльке, но замерла, наткнувшись на ее взгляд.

— Не подходи, — жутко спокойным голосом произнесла Юлька, — стой где стоишь, дрянь. Ты мои деньги не получишь, поняла? Поняла, сука подзаборная? Мой отец тебя на помойке подобрал, а ты, ты… Поехали, чего стоишь?! — это уже относилось к Максу.

Он шагнул к двери, но его опередил Рогожский, подвинул с дороги, стал между Юлькой и телохранителем.

— Тебе лучше остаться дома, — сказал он, — выходить опасно, могут быть еще… эпизоды. Сейчас здесь все уберут, а ты пока посиди в кабинете…

Ответить Юлька не сочла нужным, она вернулась в комнату, взяла гадюку за хвост, подняла, посмотрела на ее разбитую башку и швырнула в лицо Левицкой. Вдова заорала не своим голосом, отшатнулась, налетела спиной на растение в кадке, оно немедленно грохнулось, горшок разбился, по полу рассыпалась земля, припорошила и гадюку, и туфли вдовы.

— Жри, гадина! — Юлька улыбнулась и снова махнула Максу: — Поехали, мне тут надоело. Да не стой ты, иди уже!

И вышла в коридор, пошла дальше, даже не взглянув на бледную, враз постаревшую лет на пятнадцать вдову. Макс глянул на Рогожского и пошел следом за девушкой, шел и чувствовал спиной устремленные на себя взгляды. Было не то что неприятно — некомфортно, но Макс не торопился, да и девушка не спешила.

Обернулась, убедилась, что Макс идет следом, улыбнулась, но не своей, а какой-то восторженной улыбкой, как улыбаются люди на пике счастья или в эйфории, и пошла дальше, закинув сумку на плечо.

— Юля! — крикнул им в спину Рогожский. — Вы куда? Мне знать надо, скажи, куда поедешь?

— Не твое дело, пес! Сиди и сторожи свою суку! — повернув голову, крикнула Юля. — Куда прикажу, туда он меня и повезет! Не твое дело!

И побежала по лестнице вниз.