"

"Полдороги она с ним не разговаривала, буркнула у съезда на трассу «направо» и уставилась в окно, точно впервые видела и лес, и город, и машины, что проносились мимо. Макс не торопился, ехал в правом ряду, никого не обгоняя, и все посматривал назад. Юлька сидела к нему в профиль и не двигалась, только часто моргала, но плакать не собиралась. И молчала, молчала упорно, точно еще раз переживала про себя всю недавнюю боль и страх, держала в себе, копила, и Макс знал, что такие вещи до добра не доводят. Истерикой это закончится или еще чем похуже, поэтому не выдержал и спросил:

— Как все было? Расскажи мне.

Юлька повернула голову и теперь смотрела на дорогу перед собой, накручивала на ладонь ремень сумки. Глянула на Макса в зеркало заднего вида, слабо усмехнулась и сказала:

— Ты уехал, вернулись Левицкая и Рогожский, почти сразу. Я думала, что вы встретились по дороге.

Макс покачал головой — он отлично помнил, что ехал медленно, не торопился, чтобы развести секретаря вдовы на беседу, и дорогу в город выбрал самую длинную. Может, тут он с начальством и разминулся, но это уже не имеет значения.

— Она вызвала меня к себе, говорила какую-то чушь о том, что должна быть осторожной, не должна никому доверять, кроме нее, что она любит меня как родную и все такое.

Я послала ее куда подальше и ушла собираться и ждать тебя. Зашла в ванную, а там они… ползают, две сразу. Я выскочила из комнаты и побежала к охране, в коридоре столкнулась с Рогожским, рассказала все ему. Он вызвал охрану, а мне приказал не соваться, пошел в мою комнату. Все, дальше ты знаешь.

Она снова смотрела в окно, ссутулилась, опустила голову и стала похожа на ту Юльку, что он увидел первый раз, только сейчас ему хотелось увезти ее далеко отсюда, в такие дали, где и сотовая связь не работает.

Подальше от Левицкой, от Рогожского, от Швейцарии, от всего, что не просто угрожает, а хотя бы намекает на возможную опасность.

— Испугалась? — спросил он, и Юлька вдруг помотала головой. — Да ладно, — не поверил Макс, и девушка снова улыбнулась, но уже зло.

— Я все думаю, что они придумают на следующий раз, — сказала она, поправила волосы и в упор посмотрела на Макса в зеркало на лобовом стекле. — Ты разве не видишь, что Левицкая хочет избавиться от меня? А Рогожский, ее любовник, выполняет все приказы моей мачехи.

Звонки по телефону, петарда, змеи — это все его рук дело. Им нужны мои деньги, Макс, я им мешаю, понимаешь? Что мне делать?

Хороший вопрос: что ей делать? И ответ она знает сама. Бежать, разумеется, куда подальше от поселка под соснами и близко к нему не подходить. Сматываться в эту самую Швейцарию и сидеть там, пока не стукнет двадцать пять, а потом весь мир к ее услугам. Она сама себе такую охрану наймет, что Рогожского и вдову на выстрел из «Тополя» не подпустит.