Тот мужик в костюме с дурацкими усами — на фото у столовой. Он был последним главврачом перед тем, как психушка закрылась. По крайней мере, так рассказывал Франс, — объяснила Лу и выудила из чемодана еще целую стопку бумаг. — Похоже, это старые карточки.

«Пац. 154, постоянно в тревоге, утверждает, что видит в постели жуков и змей. Говорит, что она хочет умереть."

"Пац. 96, неопрятная, переходит от расслабленного сознания к мании, ее необходимо держать подальше от мужского отделения, поскольку она ведет себя сексуально-вызывающе. Лечение — 300 миллиграммов гибернала».

— По крайней мере, лекарствами их пичкали щедро, — сказала Никки. — Они могли уйти в туман, ни от кого не таясь.

Лу достала еще одно письмо.

— Как грустно, — проговорила она.

— Так прочти вслух, — попросила Никки.

— «Скучаю по моим доченькам.

Скучаю по моим доченькам.

Скучаю по моим доченькам.

Скучаю по моим доченькам».

— Какой ужас, — прошептала я. — Кто это написал?

— Почерк такой же, как в прошлом письме, — ответила Лу. — Она подписалась просто «мама».

— Думаешь, они умерли? — спросила Никки. — Ее доченьки.

— Похоже, одна из них все же жива, — ответила Лу и продолжала читать.

«Мне снова стали сниться сны. Сегодня ночью мы были втроем — ты, я и малышка, как все и должно было быть. Мы шли по тропинке к озеру, осенние листья и солнце, мимо дома на холме.

Его там не было.

Во всем мире были только мы, я и мои доченьки, и все казалось таким настоящим, что мне хотелось никогда не просыпаться».

— Необязательно это значит, что она жива, — буркнула Никки.

— Но ведь она пишет своей дочери, — ответила я. — Это должно означать, что дочь жива — по крайней мере, была жива тогда.

— И вовсе это ничего не значит, — возразила Никки. — Может быть, у нее и не было никаких дочерей. Она ведь сидела в психушке, не забывай об этом.

— Да я прекрасно знаю, но было бы странно писать письма дочери, которая умерла.

— Не более странно, чем видеть главврача верхом на лебеде, — возразила Никки.

26

Чарли и Грегер сидели у окна в ресторане гостиницы.

Наученная вчерашним опытом, Чарли съела по дороге от участка большой гамбургер и теперь заказала себе только колу и кофе. Похоже, Грегер не разделял ее мнения по поводу еды — он с удовольствием поедал ложка за ложкой мешанину, которая выглядела так же неаппетитно, как та, которую им подали накануне.

— Где, черт подери, Паскаль Бюле? — спросила Чарли. — Почему мы его до сих пор не нашли?

— Скоро найдем, — заверил ее Грегер. — Долго скрываться трудно, особенно если человек не привык прятаться, а если у него с собой ребенок, то это еще сложнее.

— Думаешь, уже поздно?

— Стараюсь внушать себе, что нет, — ответил Грегер. — Все остальное слишком тяжело. Но цифры не на нашей стороне.