— Конечно, но даже если она угрожала на словах, до того, чтобы украсть ребенка, все же очень далеко. К тому же у нее нет настоящих мотивов.

За столиком чуть в стороне от них приземлилась компания из четырех мужчин. Они начали громко обсуждать какую-то удачную сделку и заказали две бутылки шампанского. Чарли позавидовала их хорошему настроению. Казалось, их нисколько не взволновала драма, разыгрывающаяся в городе.

На некоторое время они заговорили о другом. Грегер захотел узнать о ее детстве. Хотя Чарли и уверяла, что это совсем неинтересно, он все же захотел услышать.

— Я выросла в восьмидесяти километрах отсюда, — ответила Чарли. — В Гюльспонге.

— Твои родители до сих пор живут там? — спросил Грегер, когда она описала ему поселок.

— Мы были вдвоем — мама и я.

— Так она все еще живет там?

— Нет. К сожалению, ее уже нет, — Чарли сама удивилась, с какой легкостью произнесла эти слова. — Она умерла, когда мне было четырнадцать лет.

— Она была больна?

Образ Бетти на диване в гостиной в Люккебу: «Весь этот ужасный свет, от этого света мне так больно!»

— Да, она была больна.

— Ужасно, — проговорил Грегер. — А твой папа? Ты с ним не общаешься?

— Он совсем не присутствовал в моей жизни. Он просто…

Чарли смолкла. Она не собиралась держаться за ложь Бетти о том, что ее папа был просто случайный человек, проезжавший мимо — неплохой человек, который просто не подозревал о ее существовании.

— Мой папа был порядочная сволочь.

— Так что же с тобой произошло? Я имею в виду, когда твоя мама умерла.

— Приемная семья.

Грегер посмотрел на нее, словно ожидая продолжения. Однако тут больше нечего было сказать.

— А ты? — спросила она. — Расскажи о себе.

— Я вырос в Оскарсхамне.

— Оскарсхамн, — улыбнулась Чарли. — Я вижу перед собой только атомную электростанцию.

— В этом ты не одинока, — улыбнулся Грегер. — Мой папа там работал. Сидел и смотрел на кучу мониторов. Всю свою жизнь. Можешь представить себе более ужасную работенку — смотреть на кучу мониторов и ждать, пока случится нечто ужасное?

— Могу.

— Что?

— Могу представить себе, что есть работа похуже.

— По крайней мере, для моего отца это стало адом.

— Почему?

— Он совершил какую-то ошибку, из-за чего закрыли один реактор. Это продолжалось недолго, но материальный ущерб оказался колоссальный. И неважно, что все говорили ему, чтобы он не винил себя. Он никак не мог забыть об этом и…

Грегер отпил глоток пива, прежде чем продолжить.

— Он знал, во сколько обошлось отключение реактора: это оказалось больше, чем вся та зарплата, которую он получил за все годы с тех пор, как пришел туда в восемнадцать лет.