Антон! — окликнул он друга. — Иди сюда.

Снова появился Антон. Чего они от него хотят? Они хотят поговорить наедине или нет? Он знаком показал, чтобы Никлас дал и ему сигарету.

— Я спрашиваю, что вы делали вчера, — сказала Чарли. — Что вы делали вчера в первой половине дня?

— Мы пили… или спали, — ответил Антон. — Я за временем не очень-то слежу. Но думаю, что мы были здесь.

— Думаешь?

— Ну да, насколько я знаю.

Он посмотрел на Никласа, который подтвердил, что так и было. Весь вечер и всю ночь они пробыли в квартире.

— Одни?

Возникла небольшая пауза.

Вероятно, она потребовалась им, чтобы привести в порядок воспоминания.

— Да, — ответил Никлас. — Одни.

— И никто не заходил или не видел вас…

— Уж не думаешь ли ты, черт подери, что мы украли ребенка? — возмутился Антон.

— Кто-то ее украл, — ответила Чарли. — Это все, что мне известно.

— Да, но здесь ее точно нет, — ответил Антон. — Мы ее не похищали. Кстати, у меня уже есть ребенок.

Их прервал Андерс, который вошел в кухню — белый, как полотно.

— Я должен уехать, — проговорил он. — С Сэмом беда.

СараЛу лежала в своей постели и смеялась.

Прошло некоторое время, прежде чем я поняла, что же ее так развеселило. Она читала мой блокнот.

— Прости, — сказала Лу, когда я вскочила, подтянулась и вырвала блокнот у нее из рук. — Прости, я просто не смогла сдержаться. Пожалуйста, не сердись на меня.

— Ты бы точно на меня рассердилась, если бы я прочла твой блокнот, — сказала я.

— Этого бы не случилось, — ответила Лу, — он у меня под замком. В таком месте не приходится рассчитывать, что твои вещи останутся в неприкосновенности, если их не запирать.

Ну да, а иначе точно какая-нибудь сука разнюхает.

— Ты могла бы его и не трогать, — сказала я. — Хотя он и не был заперт.

— Я же попросила прощения, — сказала Лу. — Больше не буду. Я же не знала, что это такая тайна.

— Не в этом дело.

И действительно, дело было не в том. Единственное, что содержалось в моем блокноте, — четыре страницы бессмысленных фраз и неудавшийся портрет Марианны, но мне все равно было ужасно обидно, что Лу в него залезла.

— Ты бы использовала это время и написала что-нибудь всерьез, — сказала Лу.

 — Знаешь, какой кайф — излить на бумагу то, о чем не можешь рассказать другим.

— Значит, тебе есть что излить?

— Мне просто нравится писать, — ответила Лу. — Одна из немногих вещей, в которых мы с Марианной единодушны — это полезно для души.

— Ты тоже веришь в истории со счастливым концом? — спросила я.

Лу покачала головой и ответила, что не верит, но бывают же исключения, и иногда у нее возникает чувство, что она, возможно, и есть одно из них. Человек, который пройдет по жизни, не сломавшись.