Надоело это.

— Стало быть, ты не знаешь, насколько это правда? — спросил Андерс.

— Уверен — что-то в этом есть, — ответил Никлас. — Уж если я что и знаю о Густаве Пальмгрене, так это то, что он аморальный тип.

— Вы с ним ссорились? — спросила Чарли.

Никлас наморщил лоб и ответил, что не помнит, но он наверняка звонил зятю по пьяни и обзывал его всякими словами.

— Почему?

— А разве я не сказал?

— Ты сказал, что Густав аморальный тип.

— И скряга, — добавил Никлас. — Аморальный тип и скряга.

— Вы ругались из-за денег?

— Нет, это я только с сеструхой ругался.

— У тебя есть долги? — спросила Чарли.

— Что ты хочешь сказать?

— Это имеет значение, если у тебя есть связи с преступным миром, — сказал Андерс. — Тебе нужны деньги, и…

— Надеюсь, я не имею связей с людьми, которые похищают детей.

— Кстати, о детях, — вставила Чарли. — Ты не мог бы рассказать, что произошло десять лет назад?

— Ты имеешь в виду что-то конкретное? — спросил Никлас, но его застывшее выражение лица явно свидетельствовало: он понял, о чем она спрашивает.

— Я имею в виду ребенка, которого ты изнасиловал.

— Какого дьявола! — Никлас вскочил и сделал три быстрых шага к Чарли.

Прежде, чем она успела подняться, между ними встал Андерс.

— Сядь, — проговорил Андерс грозно.

Никлас повиновался.

Чарли не знала, как она себя чувствует — приниженной или защищенной. Она и сама могла попросить его сесть.

— Рассказывай, — сказал Андерс строго. — Расскажи нам о той девочке.

— Я ее не насиловал, — ответил Никлас. — Она сама хотела, а я не знал, что она такая малявка, и к тому же я отсидел свой срок. Сами можете прочесть это… в каких-нибудь ваших бумагах."

"— Мы предпочитаем сэкономить время и поговорить с тобой напрямую.

Твоя племянница пропала. Надо торопиться.

— Я не какой-нибудь гребаный педофил, если ты так думаешь.

— Тогда расскажи, что отличает тебя от других, занимающихся сексом с несовершеннолетними, — сказала Чарли.

— Это было десять лет назад и…

— И ты с тех пор изменился? — спросил Андерс.

— Дайте же мне рассказать, черт возьми, если вам позарез нужно знать, — рассердился Никлас.

Он запустил обе пятерни в волосы, а потом повернулся к Чарли.

— Ей было четырнадцать, — продолжал он уже спокойнее. — Ей было четырнадцать, через месяц должно было исполниться пятнадцать.

Мы познакомились в баре, у меня и мысли не возникло, что ей нет восемнадцати. Ее папаша подал на меня, когда узнал. Она-то не хотела, чтобы он это делал. У вас наверняка где-нибудь записаны все подробности.

У Андерса зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, он извинился и вышел в коридор.

Никлас нашел на подоконнике пачку «Мальборо» и закурил новую сигарету.

— Что ты делал вчера? — спросила Чарли.

— Я был здесь, — ответил Никлас. — Мы пьянствовали.