"

"Я сжимаю кулаки на чертовом планшете, еще раз читаю статью и понимаю, что она уничтожит Кая. По крайней мере, если мы не попытаемся противостоять. Но для этого сейчас придется торговаться с дьяволом. Поэтому я закрываю дверцу и, проглотив отвращение, говорю:

— Ты будешь торговаться за дочь, я – за Кая.

— Разве тебе есть что предложить? – Олег дает знак водителю, и машина трогается с места. – Есть лишь одна вещь, родная, которая может меня заинтересовать. Ты. Милая, послушная, защищающая Олю. У счастливой семьи не может быть несчастливый ребенок. Беспроигрышная стратегия.

До тех пор, пока скандал не утихнет, ты будешь моей женой, и будешь щебетать на камеру все, что я скажу. Конечно, - он пожимает плечами, - если ублюдок выживет.

Я подавляю желание вцепиться ему в лицо и выцарапать признание в том, что он не прав, раньше времени укладывая Кая в гроб. Заставить Олега признаться, что на самом деле он не хочет нас трогать, а просто злится, как любой мужчина, которому наставили рога. Но я сжимаю кулаки на коленях и спокойно, не теряя ни капли достоинства, отвечаю:

— Хорошо, я буду рядом.

Конечно, это вранье. Я не самый лучший игрок в шахматы, но точно знаю, что такое долгосрочная перспектива. И что с такими людьми, как Олег, любые попытки открыто сопротивляться принесут лишь обратный эффект – ударит еще сильнее, сделает еще больнее и в итоге все равно придется с ним договариваться.

А пока я сижу рядом и не подаю признаков неповиновения, он не может залезть ко мне в голову и узнать, что я думаю на самом деле.

Мы приезжаем в больницу примерно через час и здесь нас уже встречает орава журналистов. Вспышки фотокамер дезориентируют, но я держусь - и когда Олег идет вперед, следую за ним шаг в шаг, просто чтобы не попасть под пристальное внимание назойливого фотографа.

Это хорошо, что здесь журналисты. Значит, не все может контролировать служба безопасности, значит, что-то все-таки просочилось «в люди» - и это играет мне на руку.

Из обрывков вопросов, которые сыплются Олегу на голову, я узнаю подробности, которых не было в его статье: их нашли соседи Кая, которых обеспокоили звуки выстрела, и когда дверь никто не открыл, бдительные люди вызвали полицию.

Первым делом Олег идет в палату, вход куда охраняют полицейские. Олег что-то говорит им – и ребята расступаются, а мы заходим внутрь.

Оля сидит на кушетке и что-то насвистывает себе под нос, пока две медсестры пытаются сделать вид, что царапина у нее на лбу – смертельное ранение, и если неправильно наложить пластырь, единственная дочь олигарха умрет в страшных муках.

Мы обмениваемся взглядами, и Оля подается вперед, сжимая губы так, словно боится, что изо рта вывалится раздвоенный змеиный язык.