И приподнимаюсь ему навстречу, толкаюсь вперед, прямо под горячий острый язык, который слизывает с меня все до капли. Я трусь об него так сильно, что колючая щетина оставляет на нежной коже царапины, и боль смешивается с удовольствием, пока он сосет меня так грубо, что мир перестает существовать.

Тусклая реальность трескается, и я вместе с ней.

Глава тридцать четвертая: Кай

Даниэла кончает так громко, что вряд ли соображает, с какой силой сжимает мою голову ногами. Я практически глохну, но все равно слышу каждый ее звук, каждый стон и каждую грубость, которую моя Принцесса неожиданно выкрикивает в приступах сладких судорог.

Я не люблю лизать женщин между ног и делал это всего пару раз за всю жизнь, потому что эта ласка – она очень особенная, что-то слишком интимное для меня, чтобы размениваться ей на случайных девок. Но Даниэлу я хотел попробовать с первого дня, как увидел. Там, в кафе, когда она сидела мокрая и взъерошенная, явно не в своей тарелке, я ощутил эту тягу так сильно, что, когда она ушла, не смогли заглушить ни бухлом, ни кофе. И потом, позже, когда Принцесса снилась мне, я просыпался посреди ночи с болезненным стояком и вкусом на языке, которого просто не могло быть, но который я отчаянно пытался удержать.

И сейчас я готов вытрахивать ее языком, словно какое-то животное, потому что дурею от ее сладости во рту, и от того, какой развратной она становится, когда получает эту ласку от меня.

Но у нас для этого целая неделя впереди, а пока…

Я толкаюсь в нее мокрую двумя пальцами, и Даниэла стонет, инстинктивно задирая задницу прямо в такт моим движениям. Свободной рукой расстегиваю джинсы, стаскиваю их и думаю о том, что рука на собственном члене – это гребаная плохая идея, потому что я реально, на хер, прямо сейчас кончу просто потому, что вижу, как она жадно насаживается на мои пальцы.

Поэтому, когда я подтягиваю ее на край дивана и толкаюсь прямо в эту сладкую влагу, это получается чертовски грубо. С громким ударом, словно столкнулись два локомотива, и я вгрызаюсь в губу, чтобы сдержать несвойственный мне то ли стон, то ли рык. И Даниэла откликается громким всхлипыванием, запрокидывает голову, выгибаясь тугим мостиком.

И ахает снова, когда выхожу почти до конца и опять не могу сдержаться, поэтому тараню ее так, будто от этого зависит мое настоящее и будущее.

Я бьюсь в нее, словно умалишенный, без тормозов, грубо и жестко, натягивая на себя маленькое худое тело, жадное и горячее. Принцесса хнычет, стонет, брыкается, но только потому что жадно хочет получить меня всего. И с каким-то адским блеском в глазах сжимает меня внутренними мышцами - так, что я окончательно охуеваю от происходящего.