Бесстыжие слова, которыми, не помня себя, умоляю больше не играть со мной, потому что я слишком долго была без его рук и губ, и потому что он – мое лучшее и единственное лекарство от всего.

И он набрасывается на меня с низким рокотом, словно – что за дурацкие ассоциации -внутри него работает мотор самой шикарной спортивной тачки на свете! И глушит все мысли, опьяняет своим запахом, твердым телом и прикосновениями, в которых нет нежности, а только звериное желание обладать мной, оставить свой след на каждом кусочке кожи.

Скользит пальцам по груди, заставляя меня выгнуться навстречу, и дьявольски посмеивается над моими жалкими попытками сохранить хоть каплю контроля.

Сегодня – и, скорее всего, во все следующие разы, он все равно будет главным в нашей постели, и эта мысль рождает в моей груди голодный стон.

Темная голова наклоняется над моей грудью, челка падает так низко, что волосы щекочут болезненно чувствительную кожу. И Кай жестко втягивает мой сосок в рот: прикусывает его, заставляя меня вскрикивать, и потом лижет ноющую плоть. И я начинаю орать просто от того, что он делает своим ртом.

Не всхлипывать, не стонать, а кричать, потому что внутри все сжимается и разжимается, словно гигантские меха, каждый раз вбрасывая мне в легкие порцию наслаждения, которое пробивается до самого горла и вырывается наружу со звуками, которые я впервые слышу сама от себя.

— Кай… черт…

Он только хмыкает и разводит мои ноги, забрасывая одну себе на плечо. Раскрывает так широко, будто я балерина, и связки ноют от предельного натяжения, но стоит пошевелиться – и Кай простреливает меня предупреждающим взглядом, под которым я мигом становлюсь покорной и смирной.

Его пальцы вдавливают мой живот – на этот раз нежно, почти ласково, но жесткость и грубость возвращаются, когда его ладонь скользит ниже. И пальцы раскрывают меня, пока с губ срывается хриплое:

— Бля, такая мокрая, Принцесса…

Я нервно сглатываю, когда он гладит меня двумя пальцами, а потом, глядя мне в глаза, засовывает себе в рот и слизывает, становясь все жестче и все нетерпеливее. У меня никогда не было вот так – пошло, откровенно, невообразимо, словно мы снимаем какой-то совершенно оторванный порно фильм.

Потому что мне никогда не было это нужно, потому что я не знала, что может быть вот так, на кончике чувств, танец над пропастью.

— Трахнуть тебя языком, Принцесса? – дразнит он, снова запуская в меня пальцы."

"Я только мычу и мотаю головой, не уверенная, что это – знак согласия, потому что мышцы перестают слушаться. Поэтому на всякий случай цепляюсь ему в волосы и тяну к себе, и сама тянусь, чтобы заполучить этот грязный мокрый поцелуй, который Кай дарит с влажным развратным звуком.