Из глубины болот, видимо, с того самого песчаного острова, на котором обосновалось передовое боевое охранение соседнего полка, простучала пулеметная очередь. Трасса ушла правее. И тотчас там, где погасли трассирующие пули дежурной очереди «максима», щелкнуло, и яркая осветительная ракета взлетела над кромкой сосен и легко, как по воде, поплыла над болотом. Она еще не завершила свою траекторию, когда следом за ней взлетела вторая. Тут же заработал «максим». Но, словно дразня его, третья ракета осветила границу леса и болота примерно в ста метрах правее переправы.

– Ты понял, что они делают? – прошептал лейтенант Васинцев.

– Обозначают нас.

Следующая ракета взлетела в глубине леса. Она подтвердила предположение Воронцова.

Но позади, в лунном кружеве, отраженном в бесконечном пространстве протоки, уже показалась первая лодка. Воронцов привстал на локте. Он всматривался в прозрачную темень, решая, какие расчеты снимать первыми.

Воронцов, Васинцев и Иванок уплывали с западного берега на последней лодке. Васинцев сразу взялся за шест, подменив уставшего перевозчика. Воронцов и Иванок, притиснувшись друг к другу и подобрав ноги, легли на корме и приготовили автоматы. Когда лодка отплыла от берега метров на пятьдесят, в лесу сработали сразу две растяжки.

– Пускай теперь лезут, – засмеялся Иванок.

Под ногами шуршала вода. Отчерпывать из лодки было некогда. Плоскодонка шла тяжело, едва не зачерпывая низко осевшими бортами. Но с каждым мгновением берег, к которому они стремились, о котором мечтали как об избавлении от всех бед и страданий, становился все ближе.

– Ну что, Иванок, домой? – И Воронцов наклонился к бледному лицу своего товарища.

– Меня это не очень радует, – неожиданно ответил Иванок.

– Это ж почему? – недоуменно спросил перевозчик.

– А потому, Семенов, что движемся мы сейчас не на запад, а на восток.

Семенов одобрительно крякнул.

– Тише вы. Развеселились. Вода звуки отражает. Выйдут сейчас к берегу, шарахнут из пулемета…

– До утра будут выходить. Там ребята гостинцев им навешали…

Когда уже показался родной берег, лейтенант Васинцев спросил у Воронцова:

– Тебе что пообещали за удачно проведенную операцию? Отпуск домой? Или очередное звание?

– Отпуск, – признался Воронцов и тут же подумал о Зинаиде. Мысли о ней в последнее время для Воронцова стали той мечтой, которая, порой единственная, помогала ему выживать в самые трудные минуты окопной жизни, при этом не забывать в себе человеческое, основное, к чему еще придется возвращаться. Его заполняла та беспокойная нежность, глубину которой он познал только однажды. Но тогда с ним была другая.

– Ничего у тебя с отпуском не получится.

– Это ж почему?

– А потому, что на днях начнется наступление. Все отпуска уже отменили.