– И подумать только, что, если бы эта глупая курица мне не помешала… Главное, она до сих пор не может объяснить, зачем она это сделала!

При одном воспоминании об этом Ксения так рассердилась, что чуть не опрокинула тарелку.

– Но ничего, – воинственно добавила она. – Мама уже знает, кто это, так что арестовать его не составит труда.

– Вы знаете? – изумился Анри, поворачиваясь к Амалии.

– Думаю, что да. Только вот с арестом ничего не выйдет. И даже если на помаде найдут его отпечатки пальцев, любой адвокат сумеет его защитить. Допустим, он купил помаду в подарок неделю назад, шел по этой улице и потерял ее.

Нет никаких доказательств, что она выпала из его кармана.

– Но если он сумасшедший… – начал Анри. – Ведь должно же это как-то проявиться в его поведении!

– Он такой же сумасшедший, как вы или я, инспектор… Вечером я уезжаю в Ниццу.

– Зачем, мама?

– Нам понадобится помощь. Будем брать его с поличным. Только у меня просьба, инспектор: проследите за Жаком Броссом. Я знаю, что вы отстранены, но никто не может помешать вам находиться в больнице столько, сколько заблагорассудится.

– Вы полагаете, Жаку Броссу известно что-то важное, из-за чего…

– Нет.

Я полагаю, Жаку вообще ничего не известно. В этом-то и вся прелесть, – добавила Амалия задумчиво. – А для тебя, Ксения, у меня есть другое поручение. Нужно раздобыть фотографии мужчин, причастных к делу Лили Понс, – братьев Делотр, Жана Майена, Эрнеста Ансельма и доктора Анрио – и опубликовать в одной из газет заметку, сопроводив ее этими снимками. Пусть Габриэль Форе постарается, это по его части…

* * *На следующий день баронесса Корф уже была в Ницце и первым делом отправилась навестить Еву Ларжильер.

Бывшая актриса была занята тем, что раскрашивала самодельную деревянную вазочку. Всюду в комнате, куда ни кинь взор, стояли икебаны, составленные из листьев, веточек и цветов, – хотя знаток, наверное, назвал бы их неуклюжими подделками под настоящие икебаны.

– Я вижу, вы не тратите времени даром, – заметила Амалия с улыбкой.

– Как сказать, – протянула Ева. – Я нашла сестру Анжелику, которая когда-то возглавляла нашу миссию в Японии. Ей девяносто лет, и девяносто из них она занята тем, что серьезно хворает и готовится предстать перед создателем… хотя всякий раз что-то ей мешает.

Мне сказали, что она слишком больна, чтобы мне помочь, но я пообещала, что не стану отнимать у нее много времени. Так вот, стоило ей увидеть иероглифы, как она оживилась, забросала меня расспросами и перевела чуть ли не половину книги, а там такие ценные указания… Мне кажется, – задумчиво добавила Ева, – что от Японии у нее остались самые лучшие воспоминания. Может быть, там даже был какой-нибудь японец…

– Который обучал ее японскому? – засмеялась Амалия.

– Может быть.