Стреляные гильзы и дырки от пуль в наличии, покореженная утка присутствует, даже горстка бычков возле каталки, на которой я последний раз видел раненого бойца, его Леха вроде Крестом называл, а тел нет.

Пленка даже есть, в которой медсестра запуталась, а ее самой нет. Даже останков, если предположить, что кто-то их всех погрыз потом. Чем больше я оглядывался в поисках хоть какой-то нормальности, тем меньше мне хотелось находиться в этом лагере. Шестое или уже даже двадцать шестое чувство, а этот город и без заражения менял людей, водило холодными пальчиками под мокрой от пота футболкой.

Пофиг, как говорится, зомбаков бояться — к миротворцам в гости не ходить. Взял в руки обрез, убедился, что он заряжен, и, не особо скрываясь, хрустя по мусору, пошел в дальний конец вагончика к бывшей каморке медсестры. Чище там не было — перевернутый стол, мусор, битые склянки, и в этой куче разбросанные мятые упаковки таблеток, сваленные с металлического стеллажа.

Вся эта помойка доверия не вызывала, что-то один раз упало, потом разбилось и разлилось сверху, потом опять упало, перемешалось, где-то подсохло, а где-то расклеилось. Пахло все это смесью спирта и аммиака. Что, как, зачем — фиг поймешь, но я все равно пошуршал ногой, выискивая маленькие баночки по образу и подобию, как мне выдали для примера. Запоздало подумал, что если их надо было хранить в холодильнике, то им капец. Но ничего похожего не нашел.

Пришлось идти в соседние домики в надежде, что где-то там есть склад. Я перебежал в ближайший, но там, похоже, жили медики. Кровати в два яруса, шкафы с одеждой, из полезного только несколько бутылок с водой и красная медицинская сумка с кучей отсеков, сетчатых кармашков и плотными стенками термоизоляционными стенками. Вот только содержание меня расстроило — растаявшие голубые брикеты с хладоэлементом и несколько теплых банок пива. Попили, блин, пивка — выкинул все на ближайшую кровать, а сумку закинул за спину.

В следующем домике все медицинское таинство и происходило. Сначала стерильный отсек, потом операционная с окровавленным столом и разбросанными тряпками. Здесь уже пованивало, а о какой-либо стерильности и речи не шло, над столом жужжали мошки, а во всем остальном общая картина лагеря напоминала фильм про пришельцев, в котором просто одномоментно исчезли все люди. Все, что трогали, делали — все, будто замерло, остановилось во времени, а люди просто исчезли.

Если бы не мухи да очередные подтеки на грязном полу, уже бы начал щипать себя и проверять, что не сплю. Духота еще донимала. Заветных флакончиков я опять не нашел, но обзавелся аж тремя хирургическими наборами, на которые тоже был запрос от врачихи, лечившей Саню.

И только в третьем домике, мне наконец, повезло.