— Постой… А родители? Родителям…

— И родители… — тут у меня на глаза опять наворачиваются слезы, предательство мамы и папы я еще толком не осознала, и испытываю сильную боль.

— Но… Нэй… Так…

Видно, что Лаура пытается собраться. Я понимаю, что, наверно, позвонила зря, судя по виду подруги, она уже выпила и вовсю веселится. А тут я, со своими звонками…

К тому же, Лаура настолько далека от моего мира, вообще от всего, что происходит здесь… Я ей не рассказывала о традициях моего народа, вообще ничего не рассказывала!!! Она считает меня немного замкнутой и диковатой, но нормальной!

А это не так, далеко не так!

Чем она сможет помочь?

Но вся беда в том, что обратиться мне совершенно не к кому! Абсолютно!

— Прости, Лаура, но я в самом деле в беде. Я не знаю, что мне делать, отец заблокировал карточки… Я не могу уехать, не могу купить билет на самолет… И отец сказал, что если я не соглашусь… Он меня проклянёт, из дома выгони-и-и-и-ит…

Я опять хлюпаю носом, не в силах сдерживаться, но Лаура неожиданно резко пресекает мою истерику:

— Нэй, хватит! Ты — совершеннолетняя, они не имеют права! Это противозаконно!

— Это бесполезно говорить, Лэй… Они меня просто не услышат… Они меня для того сюда и заманили. Просватали уже за кого-то!

— Тогда надо на них жаловаться в посольство! Ты — гражданка другой страны! Черт, Нэй, ты — гражданка Евросоюза! Они просто не смогут ничего тебе сделать! Не принудят силой! Ты запросто можешь просить поддержки у посольства!

— Здесь нет посольства… Только в столице…

Голос Лауры, бодрый, уверенный и злой, неожиданно успокаивает. В самом деле, чего я так плачу? Есть же закон… Не этой страны, а моей! Моей родины! Я родилась не здесь, я — гражданка Швеции!

— Есть телефон! У тебя есть гугл! Приди в себя, Нэй! Или… Или ты все же хочешь послушаться предков?

— Нет! Ты что? Нет, конечно!

Я и в самом деле не собираюсь покоряться воле родителей.

И теперь, во время разговора с подругой, я понимаю это вполне отчетливо. Ужас и растерянность все еще не отпустили меня, я все еще в шоке от происходящего, но… Смиряться не собираюсь, несмотря на угрозы отца.

Конечно, если я пойду в отказ, то он может выполнить свои обещания. Отказаться от меня. Но даже его проклятия и отторжение не перевешивают того кошмара, в котором я окажусь, если смирюсь.

Мне уготована здесь судьба безмолвной рабыни, самой младшей в семье, постоянно шпыняемой свекровью, а, если у мужа есть братья, старшие и женатые, дяди и другая родня, живущая с ними в одном доме, то и всеми старшими женщинами.

Мне уготована роль постельной грелки, не перечащей, молчаливой тени, пригодной только для того, чтоб следить за домом и рожать детей.