Спать невозможно…

В такие моменты я обожаю Тимура. Он – как большой плюшевый медведь. Добродушный и ласковый. Мой!

Большой сильный мужчина снова засыпает. Дыхание становится ровным. Вот только ко мне сон не идет. Думаю. Пытаюсь понять, что же произошло.

Неужели Марат действовал из собственных интересов? А какой ему смысл? Чем помощнику Тимура мог помешать наш неродившийся ребенок? И как к нему попала моя сережка? А банковский перевод вообще не выдерживает никакой критики.

– Что же ты замыслил, Тимур? – шепчу, прижимаясь к любимому мужчине.

Скорее всего, Катя права. Манучаров понял, что затея провалилась, и решил действовать другими методами?

Больничная палата – не самое лучшее место для любви. Но сильные руки притягивают меня к себе, а крепкое колено уже раздвигает мои бедра.

– Тимур, сейчас нельзя, – шепчу виновато. – Врач запретил…

– Да знаю я, – вздыхает он тяжело. – Меня предупредили.

– Катя? – спрашиваю изумленно, не в силах поверить, что моя сестра спокойно общалась с Манучаровым.

– Нет, Елена Васильевна. Твоя сестра ненормальная. С ней же говорить невозможно, – недовольно бурчит Манучаров и, привычно облапив меня, снова проваливается в сон.

А мне не спится. Вздрагиваю от каждого шороха.

Почему Тимур сначала пообещал жениться? Потом отправил на аборт, а после переобулся в прыжке? И что теперь ожидать от Манучарова? Да и спрашивать бесполезно. Тимур может сколько угодно говорить о бриллиантах. Сравнивать огранку и рассказывать какие-то исторические факты, но никогда даже не заикнется о том, как устроен бизнес. Не станет скрытничать, но и не объяснит ничего.

Как знаешь, так и понимай. В этом весь Тимур. Хитрован мой любимый.

Провожу ладонью по мускулистому плечу и снова пытаюсь понять, как Манучаров здесь оказался. Да еще охрану свою умудрился поставить. Стратег!

Завтра Катя с утра придет, что скажет? Но скандал точно будет. Сестра не потерпит в отделении постороннего. Не станет слушать басни о доверии… А еще тело. У него свой язык и своя правда. Что греха таить, я соскучилась по Тимуру. По его теплу и нежности. И хоть здравый смысл твердит, что все изменилось, глуповатое сердце никак не желает это понимать.

Лишь к утру, умаявшись от тревожных мыслей, я засыпаю в объятиях большого и сильного мужчины, которого люблю всем сердцем. Но уже не доверяю.

И просыпаюсь, как от толчка, когда дверь распахивается, и в палату влетает моя разъяренная сестра.

– Что ты тут устроил? – вопит, как фурия.

Тимур приподнимается на локте и приказывает недовольно.

– Выйди, пожалуйста!

Но это еще больше распаляет Катерину.

– Что ты себе позволяешь? – кричит она.