Деть глаза куда угодно, лишь бы не видеть Манучарова!

И когда распахивается дверь, с удивлением смотрю на входящую в палату бабу Милу с подносом. Дверь за ней бесшумно закрывается, но я успеваю заметить Дениса и еще одного парня из команды Тимура.

Он поменял охрану? На каком основании?

– Кушай, моя девочка, – причитает санитарка, выставляя на маленький столик белоснежную фарфоровую тарелку с картофельными крокетами и моими любимыми котлетками из семги. И то и другое явно не производства местной столовки.

– Откуда эта еда? – спрашиваю недоверчиво.

– Из «Московского», – пожимает плечами Тимур. – Как ты любишь…

– Я не буду это есть! – заявляю решительно. Если я пропустила ужин, то потерплю до утра. И теперь самой придется ходить в столовую.

– Ты думаешь, я тебя хочу отравить? – в бешенстве кидается ко мне Тимур, но останавливается на полпути. Стискивает кулаки, пытаясь обуздать гнев и добавляет обалдело. – Я? Тебя? Ты хорошо подумала, Люба?

От него веет яростью, агрессией и какой-то щемящей тоской. Обнять бы, выплакаться на крепкой груди. Но не могу! Не могу!

– Просто уйди, – прошу, утыкаясь носом в подушку. – Иди к Лейле. Втирай ей.

На минуту наступает тишина. Слышу как торопливо топочет санитарка. И только когда за ней захлопывается дверь, Тимур сообщает со вздохом.

– Я расторг помолвку и вернулся к тебе.

– Тогда зачем ты отправил ко мне Марата? – усмехаюсь криво и, вновь вспомнив об ужасной сцене, начинаю реветь.

– Если я скажу, что не отправлял его, ты поверишь? – хмурится Тимур и неожиданно, забирает тарелку с прикроватного столика. Аккуратно разламывает крокеты и котлетки и совершенно спокойно ест.

– Это, чтобы ты не сомневалась, – усмехается криво. – Надо до такого додуматься! Я хочу отравить тебя и своего сына!

– Мою дочку, – огрызаюсь упрямо.

– Сын, Люба. У нас будет сын, – с набитым ртом перебивает меня Манучаров и, прожевав, добавляет. – И я ни в коем случае не хотел причинить вред тебе или ребенку…

Молча мотаю головой. Сжимаю губы, стараясь не заорать.

– Ешь и уходи, – роняю тихо.

– Обойдешься, – морщится он и тянет ко мне вилку с кусочком котлеты. – Попробуй, очень вкусно. Я уже половину съел. Теперь твоя очередь.

– Не хочу, – отрезаю равнодушно. – До утра подожду.

А у самой от голода живот сводит.

– Дурочка упрямая, – фыркает Тимур и как ни в чем не бывало достает из шкафа подушку со свежей наволочкой и плед.

– Давай тогда спать, – совершенно спокойно растягивается на диване.

– Погоди, – охаю я. – Тут нельзя оставаться. Уходи, а то будут неприятности.

– Не волнуйся, Любушка, – отмахивается весело. – Если кушать не хочешь, я доем и отдам тарелку. А то вонь на всю палату.