– Не реви, – бросает он, хватая мои ладони. Целует пальцы, но я отстраняюсь на автомате.

– Убирайся! Твой помощник мне все передал в точности. Только у меня другое мнение. Поэтому, вали к своей Лейле, а обо мне забудь. Не желаю тебя видеть, – бросаю непримиримо. Отворачиваюсь к противоположной стене. Закрываю глаза. Нужно только подождать, когда Манучаров уйдет.

Прислушиваюсь к шагам, направляющимся к двери. Где вообще охрана? Почему не выведут отсюда этого типа? Вроде, меня уверяли, что в клинику его не пустят.

За своими мыслями я пропускаю тот момент, когда хлопает дверь В комнате наступает полная тишина. Давящая и мрачная. Всего-то оттолкнула великого Янычара. Этого хватило! И даже не знаю, смеяться мне или плакать. Неужели Катя права?

Повернувшись, сажусь на кровати и снова натыкаюсь взглядом на знакомую фигуру.

– Почему ты не ушел? – цежу недовольно.

– Вот еще, – отмахивается от меня Тимур. – Сейчас не время для выяснений, Любушка. Но мы поговорим…

«Затея провалилась и он переобуется в прыжке,» – с горечью думаю я. Кажется об этом меня предостерегала Катя и оказалась права.

– Не о чем говорить, Тимур, – роняю глухо. – Твои поступки слишком красноречивы. Не выкручивайся, пожалуйста. Не унижай ложью ни меня, ни себя."

"– Я пока молчу, – рычит взбешенный Манучаров. – Выводы делаешь ты. Но я надеюсь, мы еще вернемся к этому разговору. А пока скажи, что хочешь, я принесу…

– Позови мою сиделку, – прошу негромко. – Я бы поела.

В два шага Тимур оказывается у двери. Приоткрыв ее, дает кому-то указания и минуты через две в палату вплывает моя нянька Людмила Ефимовна.

– Ты и ужин проспала, Любочка. Сейчас согрею и принесу, – хлопочет она.

– Спасибо, – киваю и как только моя баба Мила выходит из палаты, пялюсь на широкую спину Манучарова, застывшего около окна.

Что он там выглядывает интересно? Что замышляет? И как сюда попал?

– Как ты здесь оказался? Кто тебя пропустил? – спрашиваю возмущенно.

– Как все люди, – поворачивается ко мне Тимур. – Зашел в здание. Поднялся на третий этаж… Много ума надо? – усмехается горько.

– А как же охрана? – интересуюсь недоверчиво. – У них есть распоряжение руководства. Лучше уходи, пока полицию не вызвали.

– Не вызовут, – отмахивается Тимур. Снова садится на диван. Смотрит устало. – Давай заключим перемирие, Любовь моя, – предлагает со вздохом. – Не хочу сейчас пререкаться.

Привычное обращение режет душу на части. Вспарывает нервы, заставляя сердце остановиться.

– Уходи и все, – шепчу, стараясь выровнять дыхание. Откидываюсь на подушки, тупо смотрю в потолок. Разрыдаться бы сейчас, только слез нет. Разглядываю белый карниз, узкие длинные лампы, встроенные в подвесную конструкцию.