Собираюсь отправить историю болезни матери. И тут же останавливаю себя. Моя женщина, и ребенок мой.

Сам справлюсь.

– Губернаторша у нас кто по образованию?

– Акушер-гинеколог, доктор наук и профессор.

– Отлично. Вот пусть и проверит работу своих сотрудников. И если Катя умудрилась накосячить, лично откручу ей башку.

Решительным шагом подхожу к рабочему столу и, выудив из верхнего ящика стола визитницу, ищу самый важный листок картона. Я никогда не заношу этот номер в память айфона. Во-первых, личный телефон губера меняется чаще, чем у нас погода. А во-вторых, я еще ни разу не звонил ему. Обычно он мне.

– Олег Николаевич, – будто школьник, бубню в трубку.

– Приветствую, Тимур Семенович, – добродушно крякает трубка.

– У меня личный вопрос…

– Да знаю, – вздыхает губер. – Я Лене велел не вмешиваться в вашу санта-барбару…

– А я об аудиенции просить хотел, – вздыхаю, еле сдерживаясь.

– Вот и приезжай, Тимур. Мы на даче. Дорогу знаешь, или нужно адрес продиктовать?

Глава 34

ЛюбаНет сил плакать. Лежу на постели и тупо смотрю в потолок.

«Тимур не мог!» – бьется в башке шальная мысль. Но тут же гоню ее прочь. Манучаров ничего не делает, не обдумав. И самолет вместо Дубая зачем-то прилетел в Москву. И Марату было неприятно сообщать мне решение шефа. А значит, случайности или ошибки отпадают.

Больно-то как, господи!

Кладу руку на живот. Пытаюсь выровнять дыхание и унять подступающую истерику. В горле стоит противный ком. А глаза уже щиплет от слез. Задохнувшись от беспросветного горя, зарываюсь лицом в подушку.

– Сколько раз повторять? – доносится от двери недовольный голос.

Катя. Моя строгая старшая сестра. Моя единственная опора.

– Пропишу тебе посильнее успокоительные, – ворчливо заявляет она. – Будешь овощем лежать.

– Нет, не хочу, – мотаю головой. Утираю слезы и внимательно смотрю на сестру. – Он приходил? – спрашиваю с надеждой.

– Только в первый день, Люб, – морщится Катя и сразу становится злой и некрасивой. – Я наперла его. Все высказала.

– Зря, – вздыхаю я. – Нужно было дать нам поговорить.

– Люба, ты сама себя слышишь? – вздыхает Катерина. – Ты в первые сутки под капельницами лежала. Я никаких гарантий дать не могла. Пустила бы я твоего Тимура, и что дальше? Но твоего супермена как ветром сдуло. Уехал и даже не пообещал вернуться.

– Не понимаю я, Кать, зачем он так со мной? Я же ни на что не претендовала. Радовалась каждому дню, проведенному вместе. Любила его…

Слезы против воли бегут по щекам. Утираю их ладошками и пытаюсь унять острую боль. Душу выворачивает наизнанку. А глупая голова никак не хочет смириться с очевидным.

Тимур не мог!

– Все закончилось, Любонька. Ты знала, что эти отношения ни к чему не приведут. Так и получилось. Постепенно привыкнешь, – снова вздыхает сестра.