Для чего был нужен этот фарс? Зачем обнадеживал и клялся в любви?! А я поверила! Господи, дай сил пережить!

– Что еще? – спрашиваю нетерпеливо. Как будто мало мне горя.

– Вот, – на стол ложится моя сережка Тиффани. – Тимур велел передать. И еще, – Марат роется в карманах, извлекая какую-то визитку. – Ты должна избавиться от ребенка. Лучше сделать это сейчас. На ранних сроках. Держи контакты клиники.

Маленький белый прямоугольник падает рядом с сережкой.

– Деньги он тебе перечислил. Проверь баланс, пожалуйста!

Выхватив телефон из сумки, с ужасом гляжу на поступившее сообщение.

«Ваш баланс пополнен на двадцать тысяч рублей».

– Пусть он сам скажет! – заявляю упрямо.

– Он не желает с тобой разговаривать, – устало роняет Марат и, словно спохватившись, добавляет. – Прости, Люба.

Трясущимися руками беру сотовый. Снова тыкаю в контакт Манучарова. Слышу длинные гудки. В который раз за последние дни?

– Он отключает звук, когда ты звонишь, – печально сообщает Марат.

Блин! Блинский блин!

Прикусываю губу, чтобы не разреветься. Как же я сама не догадалась?

Тупо смотрю на серьгу и визитку, будто их принесли из прокаженного барака.

С трудом поднявшись, на ватных ногах медленно шагаю к выходу.

– Хочешь, отвезу тебя в клинику? – участливо предлагает Марат.

– Потом, – отмахиваюсь я, вываливаясь в коридор. Бреду к лифту, не чувствуя ног. Деревянными пальцами нажимаю на кнопку вызова. А когда двери кабины разъезжаются в разные стороны, слышу сзади окрик Альбины.

– Ты куда?

Обалдело пялюсь в злое лицо мачехи. Словно во сне наблюдаю, как она стремительно несется ко мне. Еще минута и поймает. Судорожно жму кнопку закрытия дверей. И выдыхаю с облегчением, когда створки смыкаются прямо перед носом Альбины.

Бежать! Бежать! Куда угодно, только подальше от «Алмаза» и его владельцев.

Выскочив из офиса, пытаюсь продышаться. Несусь по улице, глотая слезы.

Тимур предал меня! Почему? Почему?! Даже разговаривать со мной не захотел. Выкинул, как использованный презерватив. Я же не на что не претендовала. Не надеялась!

От боли сжимается сердце. И каждый вздох дается с трудом. Хватаю воздух губами, как рыба, выкинутая на берег. И отдышавшись, снова бегу, не разбирая дороги.

Глаза мои б не видели Манучаровых!

– Я не дам тебя в обиду, малыш! – шепчу, прижимая к животу руки.

Улицы, проспекты… Куда иду, не понимаю сама. Ноги сами несут меня. А я от навалившейся безысходности куда-то мчусь на заплетающихся усталых ногах. И не могу остановиться. Пересекаю площадь, бегу через парк. Отчаяние гонит меня на другой конец города, но я словно не замечаю этого.

Мысленно говорю с Тимуром. Прошу объяснить очевидное. Хотя и так все понятно.