И снова бегу по темному лабиринту. Зову Тимура и не могу докричаться.

Где-то рядом бродит черный человек. Ищет меня. Ждет, когда я потеряю бдительность.

Просыпаюсь, вздрагивая. Босиком несусь к сумке и, достав из коробки дорогую реликвию, снова ныряю под одеяло.

Включаю на телефоне песню про Портленд и, зажав сережку в руке, закрываю глаза.

«Все хорошо, – уверяю саму себя. – Тимур просто занят. Или там, на вилле Алимова, не ловит связь»."

"– Все это отговорки! – в отчаянии кричит внутренний голос. – Раньше никогда Манучаров не пропадал на такой долгий срок. Всегда звонил или писал.

Наше общение – не обязанность, а потребность. Мы давно привыкли жить, чувствуя друг друга. Даже расстояния нам не помеха.

Сколько раз по другую сторону океана Тимур вваливался в номер и, включив скайп, устало развязывал галстук.

– Давай, рассказывай, как день прошел?

Расстегнув рубашку, плюхался в кресло, неотрывно пялясь в монитор.

И я, заспанная, садилась на кровати, глупо улыбаясь, и бубнила про работу.

– Я это и так уже знаю, – смеялся Тимур. – Лучше убери с себя тряпки, малыш.

Вместе с одеялом я церемонно спускалась с кровати и начинала танцевать.

Что-то медленное, как мне кажется, интригующее.

Тимур смеялся по ту сторону экрана и рычал угрожающе.

– Люба! Тема сисек не раскрыта!

– Когда ты вернешься? – орала, откидывая прочь одеяло. Подергивала плечами, как цыганка, заставляя покачиваться упругие полушария.

– Завтра после совещания сразу вылетаю, – в нетерпении вздыхал Манучаров. – К вечеру буду в Лондоне. Кстати, а ты не хочешь меня там встретить? Прогулялись бы по Сент-Джеймсскому парку. Поужинали бы в нашем ресторанчике. Соглашайся, и я сниму люкс в этом дурацком отеле напротив Биг Бэна.

– Да!

Я подпрыгивала около экрана, как дурочка. Ловила в зеркале свое отражение. Волосы взлохмаченные, хлопковые трусы, ни разу не эротические. Но мой мужчина пожирал меня глазами, и в тот момент я казалась себе самой красивой женщиной в мире.

Манучаров никогда не ошибается.

Что же случилось сейчас?

«Глупости, – отмахиваюсь мысленно. – Если Тимур не звонит, значит, нет возможности».

Снова открываю фотки со свадьбы сестры. Листаю, подолгу рассматривая те, где хоть каким-то боком попал Манучаров.

А наткнувшись на групповой снимок, сквозь слезы гляжу на улыбающихся родственников. Отец с Альбиной. Милана с Егором. Его родители. И я у самого края. А за мной Тимур. Вздрагиваю, словно наяву услышав его жаркий шепот.

– Так бы и съел тебя, Любушка!

Глава 24

ТимурКаждый раз, как только включается свет, я пытаюсь оглядеть конуру, где нас держат. Окон нет. Стены оштукатурены и покрашены темно-бордовой краской. Ясное дело, зачем. В одном углу рукомойник и унитаз, к которому можно пройти в темноте на автопилоте.