Вот только когда это будет? Да и узнаем ли мы о том? — засомневался один из мужиков.

В эту ночь Торшин не спал. От мужиков узнал, что много пленных в лагерях умерло от голода, болезней, пыток, мук. Многих живьем сожгли в крематориях. повезло выжить лишь тем, кого, подобно им, купили немцы. А еще таким, кто научился есть трупы.

Егор вернулся из плена лишь через три года после Победы.

Торшин возвращался в село поздней ночью. С рюкзаком за плечами, в выцветшей гимнастерке и рыжих от пыли сапогах. Он не стал дожидаться утра и торопился знакомой ухабистой дорогой.

Ни одного письма за все годы войны и плена не получил Егор из дома. Сам писал. Но дошли ль они, попали в руки Фене? Жива ли жена? Ведь из плена, да и потом с фермы не сообщал о себе ни строчкой. Может, замуж вышла? — закрадывался страх.

Знакомая улица Березняков… Сколько раз она снилась Егору на чужбине — не счесть! Темно в окнах. Спят люди. Торшин свернул к своему дому.

Открыл калитку. И тихо накинул на нее крючок за собой. Стукнул в окно. Прислушался. Вошел на крыльцо. Постучал в дверь погромче.

Из сеней услышал голос Фени:

— Кто?

— Открой, Фень, это я — Егор!

В сенцах ахнуло. Зашарили руки по запору — дрожат, трудно справиться, отодвинуть. Но вот дверь распахнулась. Жена в одной рубашке стояла, не веря своим глазам.

— Егорушка! Ты ли? Живой! — кинулась на шею, припала к груди.

Торшин, бережно придержав жену, вошел в дом.

— Мама, кто к нам? — послышалось из комнаты.

— Отец вернулся! Твой панка, сынок! — ответила Феня вмиг помолодевшим голосом.

— Папка! — рванулся из комнаты мальчуган. И подскочил к Егору, теплый от сна, родной и незнакомый.

Феня лампу зажгла. Оглядела мужа с ног до головы. И предложила, улыбаясь:

— Раздевайся! Дома ты. Умойся с дороги.

Славик ни на шаг не отходил от Егора. Он разглядывал его, засыпал вопросами.

Феня слушала их, изредка спрашивая мужа о плене, освобождении, дороге домой.

Три дня осматривался Егор в селе. А на четвертый к нему приехали из Смоленска двое людей в кожанках. Торшин уже собирался на работу, когда они вошли в дом без стука и приглашения.

— Сам захотел вернуться или убедили? Где был в плену? Как попал туда? Где работал в Германии? С кем общался? Имел ли там друзей, знакомых? — сыпались вопросы горохом.

Феня сообразила вовремя. Мигом в правление колхоза кинулась. К председателю — со слезами. Он вместе с парторгом пришел. Очень вовремя. Торшину уже велели собраться.

— Куда это вы его? Не стоит. Егор нам здесь нужен! — заслонил собою Торшина председатель колхоза. Но его перебил парторг:"

"— Он нам очень полезен будет и в целях воспитательной работы с колхозниками.