Слухи покоились на печальной судьбе соратников адмирала Дрейка: одного казнили по приговору Королевского суда, другого сослали на каторгу, третьего зарезали в пьяной драке… Злые языки утверждали, что восхождение сэра Дрейка к вершине славы и богатства происходило по костям его приближенных, а управлял этим именно перстень! Голова царя зверей была на нем с камнем цвета ночного сияния в пасти. А порой казалось, что и не зверь то вовсе, а человек… Болтали, что это подарок самого… (не стану называть его имени). Я не был склонен верить этим злонамеренным сплетням недругов и завистников.

Но слишком многое говорило в их пользу: хозяин никогда не ходил в храмы, не осенял себя крестным знамением, на его кораблях никогда не было капеллана… И тем не менее ему везло: бури утихали на пути «Золотой Лани», в меньшинстве он громил превосходящие эскадры, выходил невредимым из любых переделок, ему благоволила Королева, он стал рыцарем, вознесся к высшему флотскому званию… Кто помогает ему, если он отвернулся от Всевышнего?! Я, конечно, гнал эти мысли, но попытался любыми путями избежать такого подарка. Мне это не удалось, я не смог долго перечить своему хозяину, глубокоуважаемому сэру Дрейку. Принял перстень и спрятал его в свою одежду».

Трофимов брал из стопки фотографию за фотографией, считывал текст, стараясь не пропустить от объявшего его волнения ни малейшей детали."

"«…к сожалению, обстоятельства усугубляли подозрения. Чувствуя приближение последнего вздоха, вместо исповеди капитан приказал построить команду для прощания. Но задуманному не суждено было сбыться.

Большая чёрная чайка, такая, каких и не видел никто из нас раньше и даже не слышал о них, откуда-то вдруг прилетела и, сделав несколько кругов над палубой, села на бизань-мачту. Это был дурной знак! Матросы взволновались и с криками о плохом предзнаменовании нарушили строй, а сэру Дрейку совсем стало плохо, и я почти донес его обратно в каюту, еле живого.

Помощник капитана Сэмюэль Симпсон – лучший стрелок на «Золотой Лани», приказал принести аркебузу и, тщательно прицелившись, выстрелил в страшную птицу, да только сам чуть не лишился головы: ствол вдруг разорвался, и он получил ранения… В тот же миг почил мой хозяин.

Под залп всех корабельных орудий обитый свинцовыми листами гроб с телом сэра Френсиса Дрейка был спущен в морскую пучину. Черная чайка все еще сидела на мачте, ее не спугнули ни пушечный грохот, ни крики матросов.

Дождавшись, когда все разошлись по каютам поминать ромом своего капитана, я вышел на корму и с сильного размаха бросил перстень за борт, вслед за его хозяином.