Приложение: фотокопии выдержек из мемуаров мистера Уантлока адъютант-камердинера адмирала Дрейка, касающихся необычного перстня, который, возможно, имеет отношение к предмету Вашего исследования», – по-джентльменски деликатно и осторожно написал профессор округлым, почти детским почерком на листе бумаги, разлинованном в полоску. Трофимов почему-то подумал, что он продиктовал текст своей внучке, которая старательно перенесла его на бумагу. Потому что сам Крайтон писал как курица лапой. Впрочем, это не имело значения – главное, что Гарри Оливер не только не забыл о мимолетном обещании, данном больше из вежливости, но даже озаботился его выполнением.

Такое случается на конференциях гораздо чаще…

В конверте, кроме сопроводительного письма, оказалось несколько чёрно-белых фотографий рукописного текста. Почерк очень аккуратный, почти каллиграфический, какой бывает обычно у писарей или адъютантов: буквы одного размера, словно напечатаны на пишущей машинке, старательно выведенные завитки на заглавных и на прописных, если они там нужны, ровные строчки… И хотя в некоторых местах из-за потёртостей бумаги написанное было трудно разобрать, текст был понятен с первого взгляда, и Иван принялся жадно читать, сразу же усваивая смысл.

«Эти мемуары я решился написать тогда, когда осознал всё величие человека, которому мне выпала честь служить на протяжении многих лет, и движимый желанием оставить о нём память людям будущих поколений. Великого морехода, первооткрывателя Новых земель, выдающегося флотоводца, верного слугу Ея Величества, адмирала сэра Френсиса Дрейка, сделавшего безмерно много для процветания и укрепления Англии, помните!» – было запечатлено на первой фотографии.

Так начинались мемуары, потом основная часть текста пропущена и следующей шла фотокопия страницы с цифрой «87» в правом углу.

«1596 год от Р. Х, месяц январь, – было подчёркнуто вверху листа. – Мы стояли на якоре близ Портобело, в Карибском море. Мучаемый страшной лихорадкой сэр Дрейк выразил желание отблагодарить меня за многолетнюю службу и подарить перстень, с которым раньше никогда не расставался.

Он сказал, что перстень этот изменит мою судьбу. Я пытался упросить не делать мне столь ценного подарка, слишком дорогого для, пусть и верного, но всего лишь слуги. Но не только ценность подарка и присущая адъютант-камердинеру скромность руководила мной.

По чести сказать, я испугался. Многих пугал этот перстень, и много слышал я слухов о его страшной силе.