Скворчала с пылу с жару яичница-глазунья, сияющая Ирина босиком летала по кухне, то подкладывала горячие тосты, то подрезала еще сыра, то добавляла копченой колбасы, – словом, всячески угождала любимому мужу.

«А вдруг бы не удалось отбрехаться? – пришла неожиданная мысль. – Нашла бы она эти проклятые трусы, не поверила бы насчет духов и Афористову бы не поверила?!»

Тогда атмосфера в квартире была бы совершенно другой… Ничтожный и мерзкий изменщик жалко оправдывается, приводя какие-то убогие аргументы, от которых за версту несет дерьмом, оскорбленная добродетельная жена рыдает и собирает вещи, семейная жизнь разбита, каинова печать горит на лбу предателя… Позор, стыд, осуждение…

Иван Родионович похолодел, кусочек тоста с положенным сверху сыром, который так хорошо отправить в рот вслед за раскаленным нежным желтком, чуть не застрял в горле… Но ведь обошлось! И он действительно сидит, как порядочный, будто ничего и не было, честь и совесть при нем, нет ни стыда, ни позора, ни осуждения! Ура! Значит, срам и бесчестье приносит только разоблаченное предательство? А оставшееся неизвестным, не доставляет ровно никакого беспокойства… Если, конечно, у тебя не ранимая душа, заставляющая судить себя по гамбургскому счету и подносить к виску холодное дуло револьвера… Но такие невольники чести остались только в рассказах Лермонтова, Куприна и других представителей эпохи проклятого царизма… И это печально!

– Ирочка, налей мне чаю, – Иван Родионович отодвинул пустые тарелки.

И неожиданно спросил:

– А почему ты педикюр не делаешь?

– А зачем? – удивилась жена. – Я же не проститутка! Это им надо клиентуру привлекать, они даже волосы бреют по всему телу! Представляешь?

– Да, это ужасно! – скорбно кивнул Трофимов.

– А почему ты спросил?

– Потому что в Израиле все девушки с педикюром, – стараясь, чтобы в голосе звучали нотки осуждения, сказал Иван Родионович. – И в Германии. Да и во Франции тоже…

– Ну, вот видишь, что у них там творится! А мне зачем? У меня ты один, а тебе я и так нравлюсь. Правда?

– Однозначно! – кивнул Трофимов.

* * *"

"Спустя пару недель Трофимов неожиданно получил заказное письмо. Большой желтый конверт из плотной бумаги с многочисленными штемпелями и печатями доставил строгий курьер, который проверил паспорт получателя и заставил расписаться в реестре.

Внимательно изучив конверт, Иван определил, что корреспонденция пришла из Лондона. Возможно, приглашение на очередную конференцию или сертификат, удостоверяющий регистрацию одного из сделанных им открытий.

Но это оказалась весточка от Гарри Оливера Крайтона:

«Многоуважаемый доктор Трофимов! Как и обещал, высылаю информацию по интересующей вас теме, любезно предоставленную моим учеником Гэйблом Харрисом.