Издав душераздирающий звук — не то стон, не то рев, Ян вдруг рухнул на колени и уткнулся лицом в живот Стаси. Она же истошно завопила:

— Прости меня! Если сможешь, прости! А хочешь — ненавидь! Я все стерплю. Пусть только… эта ненависть нашей малышки не коснется! Она ни в чем не виновата!

Но судя по действиям, ненавидеть ее Ян не собирался. Мертвой хваткой вцепившись в талию Стаси, он оголил ее живот и принялся покрывать его жаркими порывистыми поцелуями. При этом бессвязно бормоча:

— Девочка моя… безумная… любимая… родная! Если бы я знал… если бы я только знал! Я бы ползком за вами приполз. В ногах бы у тебя валялся. Правду бы рассказал и в лепешку бы разбился, лишь бы ты мне поверила. Лишь бы простила меня. Лишь бы второй шанс мне дала и вернулась!

— В глубине души я мечтала об этом, — призналась Стася, тоже опускаясь на колени. — Я по ночам белугой выла, представляя тебя с Илоной… в нашем доме. На нашей постели. А потом думала о малышке в своем животе и находила в себе силы жить дальше. Беременность сложно протекала. А роды были еще сложнее. Мне так не хватало тебя в тот момент, Ян. Я бредила. Кричала. Тебя на всю больницу звала! А потом вспоминала… и затихала.

— Боже, Стася! — яростно выплюнул он, целуя ее в губы. — Что же мы наделали! Как такое допустили? Почему не выдержали испытаний и сломались? Душа на части рвется при одной лишь мысли об этом! Я должен был рядом быть! Оберегать. Защищать. Поддерживать. Должен был видеть!

— Что, видеть?

— Нашу дочь. Как она растет. Меняется. Ее первые шаги. Слова. Смех.

— Я лишила тебя этого. И мне…

— Ты видела ситуацию под другим углом, — перебил ее Ян. — Всей правды не знала, и действовала соответственно. Исходя из обстоятельств.

— Ушам своим не верю! Ты… оправдываешь меня?

— Пытаюсь понять, Стася. Я пытаюсь тебя понять.

— И что? Совсем не злишься?

— Злюсь, — замер Ян. — Но не на тебя. На себя. За то, что так долго отсутствовал в твоей жизни. И в жизни… своей дочери.

На последней фразе он глухо рассмеялся:

— У меня есть дочь! У меня. Есть. ДОЧЬ. Поверить не могу!

— Уж поверь, — сквозь слезы рассмеялась Стася. — Еще и характером в тебя пошла. Такая же упрямая бывает временами!

— Спасибо! — прошептал Ян, до боли стискивая ее в своих объятиях.

— За что?

— Я не к тебе обращаюсь.

— А к кому?

— К небесам!

— Ты охренел, Костров? Вообще-то, я ее рожала!

— Да, — абсолютно серьезно заявил Ян. — Но подарили мне… и ее, и тебя… небеса!

— А раньше ты говорил, что я не подарок! — передразнила его Стася, буквально млея от щемящей душу нежности. — Совсем не подарок!

— То было раньше, Стася! — прилетело в ответ. — То было раньше!

— А что изменилось?

— Все, — Ян выразительно посмотрел на нее. — Ты. Я. Мы.