Никак не ожидая столь сумасшедшего напора, и не менее сумасшедшего отклика собственного тела, Стася тоже тихонько застонала, цепляясь за его плечи. Не прерывая поцелуя, действуя исключительно на автомате, Ян затащил Стасю внутрь квартиры и торопливо сорвал с нее пуховик. После чего захлопнул входную дверь и сокрушенно пророкотал:

— Ох, Стася! Любишь ты меня до белого коленья доводить…

— И в мыслях не было.

— Предупреждал ведь! Отговаривал!

— А мне до лампочки твои предупреждения!

— Заметно! — выплюнул он с дрожью в голосе. — Теперь тебя… от меня… спасет лишь чудо! Величайшее. Гребанное. Чудо!

— Серьезно?

— Серьезнее некуда!

— Напугал ежа голой задницей!

— Не задницей, — хрипло бросил Ян ей прямо в губы. А потом прижался к ней своим безумно горячим и твердым пахом. — Совсем не задницей!

— О-о-о! — только и смогла пискнуть Стася, ощущая себя безвольной куклой в его руках. Податливой и готовой на все ради него. На любые безумства.

Ян тем временем склонился к ее уху, больно прихватывая мочку зубами.

И произнес фразу, от которой Стасю окончательно покинули остатки разума:

— Ты кое-что задолжала мне женушка! За все. Эти. Бл*дские. Годы.

Глава 50

«Я помню! Каждое твое касание. Каждый жест. Поцелуй. Я помню…»

Утро следующего дня началось для Стаси… нет, не с будильника.

С рождением дочери она научилась спать очень чутко. И теперь даже сквозь сон почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. А следом ощутила себя… в кольце сильных рук — фактически пришпиленной к обнаженному и безбожно горячему мужскому телу. Стася испуганно распахнула веки и шумно выдохнула, напоровшись взглядом на наблюдающего за ней Яна. Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на нее многотонной лавиной. Проявились лихорадочным блеском глаз и румянцем на щеках.

Притворяться спящей не имело смысла. А потому, набравшись смелости Стася посмотрела Яну в глаза и прокаркала сильно осипшим голосом:

— До… доброе утро!

Он молча кивнул, оставаясь предельно серьезным и собранным. Ни намека на улыбку. Нежно мазнув костяшкой пальца по ее щеке, Ян поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь?

Стася осторожно закопошилась в его объятиях, прислушиваясь к сигналам своего организма. И мучительно зашипела ощущая себя так, будто по ней асфальтоукладчиком пару раз проехались. С непривычки в теле ныла каждая мышца. Каждая косточка. Низ живота тоже призывно ныл. Между ног все пульсировало и саднило. А кожа на шее, животе и груди горела огнем.

Да, с точки зрения физической нагрузки ночка у них с Яном выдалась адская.

Оба они… будто обезумели, прикоснувшись друг к другу после такой долгой разлуки. Оба словно… в одночасье рассудка лишились. С головой нырнули в омут похоти и страсти.