Первый повел лейтенант Мороз. Третий – старшина Пересвятов. Второй взвод оставался в резерве. Пулеметные расчеты тоже остались в траншее. Немцев в Дебриках на вчерашний вечер было немного, до двух взводов, но за ночь они могли подвести резервы. И если контратакуют, то без пулеметов на заранее пристрелянных позициях роте не удержаться.

Когда немцы открыли огонь, Нелюбин сразу обратил внимание на ДОТ, расположенный левее дороги: пулеметчик в нем сменился. Все минувшие дни пулемет из того дота лупил длинными незамысловатыми очередями. А этот выкраивал так, будто Железный крест ему обещан.

Нелюбин напряженно следил за продвижением взводов. Его гвардейцы бежали, пригнувшись. Изредка палили из винтовок, подбадривали себя. Мороз и Пересвятов держали цепь, не давали отделениям сбиться в кучи. Правильно, правильно шли его гвардейцы. Но не радовал этот правильный строй душу ротного. Вот добежали до подбитого «гроба». Несколько человек сразу залегли. Двое сунулись под бронетранспортер. Видимо, один из них артиллерист, понял Нелюбин. И спросил комбата:

– Их что, двое?

– Да. Лейтенант из артполка и снайпер.

– Снайпер? Зачем ему снайпер?

– Для прикрытия.

Все. Взводы залегли под плотным огнем. Сразу три пулемета прижимали их к стерне.

– Давай ракеты, Кондратий Герасимович.

Красные ракеты одна за другой взлетели в хмурое небо.

Мороз отводил своих более организованно. Третий взвод возвращался толпами. Найдись на той стороне хороший снайпер, не одного бы уже повалил на стерню, при таком-то отходе. Пока никого вроде бы не потеряли.

– А знаешь, кто у него там в прикрытии? – Капитан Солодовников кивнул в поле. – Парень тот, бедовый. Из полковой разведки. Дружок твой. Как его…

– Иванок, что ль? – Так и зашлось сердце у Кондратия Герасимовича и он выдохнул: – Нашли кого послать.

Взводы отошли. Пробежка до сгоревшего «гроба» прошла благополучно. Двоих из взвода старшины Пересвятова приволокли в плащ-палатках. Нелюбин осмотрел их и приказал везти их в тыл, в санбат. У одного из раненых была перебита голень.

– Сержант Криницкий. Какой был хороший младший командир! – кивнул на удаляющуюся санитарную подводу Нелюбин. – Отнимут теперь ногу парню. И я остался без толкового командира. Вот тебе и маневры.

– Ничего, Кондратий Герасимович, – утешал Нелюбина капитан Солодовников, – считай, легко отделались. А сержант твой через пару месяцев вернется. Я тоже думал, что все, отвоевался. Подлатают, подкормят. Полежит в тепле и холе, на девок посмотрит.

Вскоре через позиции Седьмой роты с упругим шелестом пролетел тяжелый снаряд. И сразу стало понятно, что заработал корректировщик, оставленный на нейтральной полосе.

– Эх, ектыть! И хорошо ж лупцуют! Вот, Андрей Ильич, когда атаковать надо.