Но новенькая «пятидесятимиллиметровка» была разбита, и расчет ее погиб под бревнами и комьями мерзлой земли. Несколько солдат из второго отделения метались среди дыма и огня, пытались тушить пожар. По ним начал молотить короткими прицельными очередями крупнокалиберный пулемет из русского леса. Конечно, далековато. Но кого-то, похоже, все же задело. Для ДШК триста метров – отличная дистанция. Если пулеметчик хороший. Санитары снова показались возле крайнего дома, они тащили тяжелые носилки. Еще одного раненого вели под руки.

«Чемоданы» теперь падали левее, крушили окопы первого отделения.

После такой артподготовки следовало ждать такой же основательной атаки. Но иваны почему-то не появились.

Бальк продолжал наблюдать за горящим бронетранспортером. Теперь по нему палили со всех сторон из винтовок. Русскому уже не уйти. Его заметили из деревни. Трассы Schpandeu, их направление, были хорошо видны и со стороны домов, и от окопов, которые, видимо, тоже заняты стрелками. Весь взвод сейчас палил по корректировщику.

Капитан Солодовников наблюдал за атакой Седьмой роты с НП, устроенного метрах в тридцати от опушки среди зарослей можжевельника. Кусты можжевельника хорошо маскировали блиндаж командира роты. Да и тепло было у Нелюбина, и стены забраны прочными березовыми бревнами, и накатник над головой тройной, с метровым слоем земли. Бывший председатель колхоза всегда старался устроиться основательно. Точно такие же землянки были отрыты во взводах. Не мерзли и пулеметчики. И вот Седьмая двумя взводами атаковала деревню Дебрики. Атака имела характер отвлекающего маневра. Но об этом здесь, на участке Седьмой роты, знал только ее командир старший лейтенант Нелюбин.

Утром, еще не рассвело, из штаба полка за подписью майора Лавренова поступило боевое распоряжение на атаку: наступать по фронту Седьмой роты направлением на Дебрики с целью отвлекающего маневра – расположить как можно ближе к опорному пункту немцев артиллерийского наблюдателя с прикрытием.

– Боком мне, ектыть, вылезут эти маневры! – нервничал старший лейтенант Нелюбин. – У них там три пулемета и одна противотанковая пушка. Калибр небольшой.

– Помолчи, Кондратий Герасимович, их не указывать надо, а уничтожить. Не сегодня завтра, чует мое сердце, нам придется брать эту чертову деревню. А? Как думаешь? – Капитан Солодовников не отрывался от бинокля.

– Мое дело не думать, а исполнять.

– Ну, тогда исполняй молча.

– Людей жалко. Хоть бы всерьез атаковали, а то, ектыть, какая-то пустая беготня по полю.

Нелюбин нервно ходил по траншее с засунутой за ремень трофейной ракетницей и ждал команды на отбой атаки, зло поглядывая на затылок капитана Солодовникова."

"В ложную атаку на Дебрики он отправил два своих лучших взвода: первый и третий.