Как же мы без тебя, братик, воевать будем? Ничего у нас не получится без тебя.

Она знала, что с тяжелыми надо разговаривать. Так им легче переносить боль. И легче прощаться с жизнью. За эти месяцы пребывания на передовой старшина медицинской службы Веретеницына многим спасла жизнь, но многим и закрыла глаза.

Они скатились в овраг. Веретеницыну спасали стеганые штаны и валенки.

Колобаев утоптал под елкой снег, обломал нижние лапки. Ворох лапок застелил плащ-палаткой. Сложили раненых. Плотно придвинули их друг к другу и сверху накрыли одеялами.

– Колобаев, ты оставайся тут. Винтовка у тебя исправная?

– Исправная.

– А я пойду схожу в сторожку.

– Зачем?

– Посмотрю, кто там остался. Может, найду там что. Сани у них были. Гляну. Вдруг бросили что…

Колобаев поморщился. Она почувствовала, что солдат не хочет оставаться один с ранеными.

– А вдруг, кто из них помирать станет?

– Я скоро приду.

Она переложила «вальтер» из сумки за отворот полушубка и пошла по своему следу назад.

В момент прорыва немецких танков и пехоты в полосе обороны Восьмой роты капитан Солодовников находился левее большака на НП Шестой роты.

Перед окопами Шестой роты лежало открытое поле. Именно здесь ожидалась танковая атака немцев. Но они пошли узким клином вдоль большака.

– Прорыв на участке Восьмой, товарищ Первый, – доложил Солодовников в штаб полка.

Доклад принял майор Соловцов. Начштаба какое-то время молчал. Известие о прорыве немцев справа от большака, в узкой горловине, где их не ждали, видимо, ошеломило штаб полка. Но уже через мгновение комбат услышал голос майора Лавренова:

– Солодовников, ты там не паникуй. Кого там утюжат? Нелюбина или Воронцова?

– Воронцова."

"– Помоги ему, чем можешь. А я сейчас к вам подброшу дивизион гвардейских минометов. Твоя задача – обеспечить точными данными. Чтобы они там не добили твои роты. Понял?

– Так точно, понял.

Это было не все, что хотел сообщить комбат-3 командиру полка. И тот, на конце провода, видимо, почувствовал его напряженное молчание в трубку.

– Что там еще?

– Старший лейтенант Игнатьева пропала.

– Как пропала?

– Лейтенант Чеховский, назначенный старшим обоза, доложил, что Вера Ивановна с тремя медсестрами и группой раненых остались в лесной сторожке. Район сторожки полчаса назад занят немцами.

– Черт знает что! – В голосе майора Лавренова чувствовалось раздражение, но не более того.

Что это, – подумал Солодовников, – самообладание? Или что-то иное?

– Ну, вы там, на месте, организуйте, что ли, поиск. Вы слышите меня, капитан?

– Слышу прекрасно.

– Пошлите надежных людей. Разведчиков. Пусть попытаются что-то сделать. Але! Але! Вы слышите меня?

– Слышу.