«Зачем он мне? – сказала она тогда. – Я ведь и стрелять-то не умею». Стрелять она умела. И стреляла неплохо. И свою дорогу на фронт начала не с курсов санинструкторов. Курсы были потом. Ускоренный выпуск. А вначале ходила в городской тир и училась стрелять из всех видов оружия, которое было у тренера. Но Сливко она сказала нарочно, чтобы тот поучил ее правильно держать пистолет, как заряжать, куда нажимать, какую пипочку куда перевести, чтобы поставить на предохранитель. И Сливко учил. Обхватывал ее своими огромными руками, прижимал к рукоятке «вальтера» ее ладони, осторожно засовывал под предохранительную скобу спуска ее указательный палец, который она вначале нарочно держала вытянутым. Говорил: «Вот так, вот так… Молодец. Смелее. У тебя получается очень хорошо. Ты прилежная ученица». И она таяла в его руках, как мартовский снег.

Никогда потом, после Сливко, она не стреляла из этого пистолета. Однажды Гиршман сказал: «Давай твою игрушку. Почищу. Оружие должно быть в чистоте и в смазке». – И нахально посмотрел ей в глаза. Но она оттолкнула его и сказала: «Пошел ты!.. Думаешь, если пьянствую с тобой, то и все остальное тоже твое?»

Она прислушалась. Там, в глубине дороги, действительно на какое-то время все затихло. Стрельба и крики сместились правее. Потом лопнуло несколько гранат, но уже значительно ближе. А вскоре послышался гул танковых моторов. От этих звуков по телу пробежала дрожь. Веретеницына сразу почувствовала себя беспомощной. Раненые тоже все поняли и затихли. Но оцепенение, охватившее Веретеницыну, длилось всего мгновение.

По дороге бежал солдат и размахивал винтовкой:

– Уходите! Уходите в лес! Ротный приказал – в лес!

Веретеницына узнала в бегущем бойца из первого взвода. Фамилия его, кажется, Колобков или Колобаев. Боец подбежал ближе, оглянулся.

– Меня к вам старший лейтенант Воронцов прислал! – запыхавшись, торопливо говорил он, перекидывая ремень винтовки через голову, по-кавалерийски. – Приказал всех, кто остался, эвакуировать в лес. Давайте, товарищ старшина. Я теперь с вами. Так приказал ротный."

"Она знала, что старший лейтенант Воронцов не бросит ее.

– Значит, он жив? – переспросила она.

– Жив! Жив! – Боец снова оглянулся и сказал: – И я вот, выходит, жив. А Степина убило. Ивакина, Кускова, Громова тоже. Всех троих – одним снарядом. Сколько ж там народу побило! – И, спохватившись, вытянулся перед Веретеницыной и вскинул грязную ладонь к обрезу каски:

– Гвардии рядовой первого стрелкового взвода Колобаев! Прибыл в ваше распоряжение!

Ездовые не возвращались. Прибыло двое саней санитарной роты. Старший лейтенант Игнатова и санитары быстро погрузили на них раненых.