Отпрянули в сторону, когда очередная трасса бронебойного или подкалиберного снаряда, сверкнув нескольких шагах от них, словно разгоняясь в узком коридоре оврага, вырвалась в поле.

Орудие стояло прямо на земле. Единственное уцелевшее колесо было снято. На колесе, как усталый сторож, сидел артиллерист, в кровавых бинтах, голый по пояс и, покачиваясь взад-вперед, сосредоточенно смотрел перед собой. Он что-то повторял, какое-то слово. «Сорокапятка», лишенная колес, с поднятым нижним бронещитком, сидела низко, словно наполовину врытая в землю.

Возле прицела на коленях в снегу стоял капитан Самсонов. Он нагнулся к прицелу, замер, подкрутил маховички. Выстрел! Комбат повернул свое изможденное лицо и посмотрел на прибывших.

– Что вам тут надо, пехота? – И матерно выругался. – Драпаете?! Идите в свои окопы.

– Нас к вам послали, – тут же нашелся Звягин. – На подмогу.

– Кто?

– Ротный наш. Старший лейтенант Нелюбин. Кондратий Герасимович.

– А, председатель… – И капитан Самсонов улыбнулся мучительной улыбкой. – Видите, ствол перегрели. Может заклинить.

– Капитан-то, похоже, сильно контужен, – тихо сказал Морозов. – С таким мы тут навоюем…

– Приказ слыхал? – Звягин перекинул ремень автомата через голову. – Нам приказано быть тут.

Капитан Самсонов уткнулся лбом в прицел и закрыл глаза. Похоже, он спал. Но сон его длился не больше минуты. Он посмотрел на сержанта, единственного уцелевшего из всей батареи артиллериста, и сказал негромко, обыденно, как будто впереди, перед линией пехотных окопов, не было никаких танков:

– Банников, подкалиберный.

– А ну-ка, ребята, тащите сюда все, что найдете, – приказал им Банников и кивнул в сторону вырубленного снарядами березняка.

Бойцы кинулись перетаскивать ящики со снарядами с разрушенных артиллерийских позиций.

– А теперь прицел – на осколочный! Банников, фугасный!

Сержант тут же дослал в казенник снаряд. Выстрел! Гильза, обметанная пороховой копотью, со звоном вылетела между станин.

– Фугасный!

Выстрел!

Они продолжали стрелять. Бойцы подносили снаряды. Банников быстро заряжал. Комбат Самсонов наводил и стрелял. Из ушей его текла кровь. Иногда он убирал ее рукавом и ругался.

Раненый, голый по пояс, перетянутый бинтами поперек торса, все так же сидел на колесе, покачивался взад-вперед и повторял одно и то же.

Над оврагом с воем проносились снаряды, рвались вверху. Осколки на излете шлепались в снег, шипели и ворочались, как живые, быстро меняя цвет окалины. Видимо, их позицию все же засекли. Но закинуть сюда снаряд не могли.

– Капитан! Танки на позициях! – закричал сержант.

– Вижу! Подкалиберный!

Они сделали еще несколько выстрелов. Капитан Самсонов вытер рукавом кровь с шеи и сказал:

– Банников, поднеси мне поближе остальные снаряды.