Я обернулся и показал «класс» — дескать, все в порядке, и толпа остановилась.

— Веди, скомандовал я Бесу.

Он не спешил, пришлось добавить:

— Если это именно Хмырь, деньги, которые я давал, твои, и сверху еще накину.

— Пойдем, — Бес поманил меня за собой, и мы вошли в темный вонючий подъезд с обвалившейся штукатуркой, повернули направо.

Я думал, что увижу огонь, и станет светлее, но, видимо, двери спален были заперты, и ничего видно не было. По скрипучему дощатому полу мы проследовали в середину коридора, Бес постучал во вздувшуюся дерматиновую дверь, и нам тотчас открыли.

В комнате с заколоченными фанерой окнами горела свеча, у стены сидел, уткнувшись в колени, со связанными руками Хмырь — узнал его по облезлой кожанке. Справа и слева от него на ветоши возлегли неблагополучного вида парни лет шестнадцати.

— Здорово! — протянул грязную пятерню веснушчатый типок с проплешиной.

Пришлось ее пожать.

— Спасибо, что подохнуть не дал, — пробасил второй, поправил кепку, шмыгнул вздернутым носом.

— Главное, вы сами не дайте себе подохнуть, завязывайте с наркотой, — сделал внушение я, кивнув на выдавленный тюбик «Момента».

Никто не повел себя агрессивно, значит, подействовало. Я легонько пнул Хмыря, он взвизгнул и подпрыгнул на месте, инстинктивно защищаясь связанными руками. На левой щеке краснел кровоподтек, под глазом налился синяк, под носом застыла дорожка почерневшей крови.

Увидев меня, он разинул беззубую пасть, затряс головой и взмолился:

— Это ты… ты… не убивай, бес попутал, ей-богу.

— Не гони на меня, — отозвался из-за двери Бес.

Парни-караульные рассмеялись.

Я сел на корточки, чтобы быть с Бесом вровень, сделал свирепое лицо и заглянул в полные ужаса глаза.

— Вижу, ты уже догадался, зачем ты здесь. Догадался, да?

Хмырь мелко закивал.

— Не убивай! Прости, не мочи, жить хочу — ужас как! Я уеду. Клянусь, уеду отсюдова!

Я поднялся и проговорил:

— Нет, видимо, ты все-таки не понял, гнида.

— Пасть заткни, минетчик, — воняет, — рявкнул на Хмыря курносый.

Ходила легенда, что проституткам-минетчицам выбивали зубы, а у Хмыря отсутствовали резцы и клыки сверху и снизу, что наводило на крамольные мысли.

— Пацаны, мне надо поговорить с этим пока еще живым телом, — проговорил я. — У нас с ним личный разговор.

— Интимный, гы-ы… — поднимаясь, сказал курносый. — Валим, Пис.

— Если тут будет немного крови, это нестрашно? — обратился я к ним.

— Хочешь мочить гниду — мочи. Но кровищи нам тут не надо, — то ли подыграл, то ли на полном серьезе ответил Пис.

Беспризорники ушли, остались только мы с Хмырем, который уже с жизнью прощался и мелко трясся.