А еще меня охватило то самое чувство единения, что охватывает демонстрантов: мы — одно целое, мы — сила и непобедимое воинство!

А поскольку это воинство мое и оно жаждет крови, нужно его вразумить и направить на путь истинный. А то еще начнут бить не тех, кого надо, или, хуже того — друг друга. Потому я прокричал:

— Пацаны! Внимание! Несколько слов о том, с чего начался сыр-бор. Меня подкараулили заводские и пытались посадить на перо. — Пусть все знают, что у нас не просто тупая вражда район на район, а наше дело правое. — Среди нападавших, которые обвиняли меня в том, чего я не делал, узнали отморозка с погонялом Хмырь.

Сейчас по моей просьбе малолетние бродяжки нашли его и удерживают. Но я подозреваю, что это и заводские могли устроить ловушку и караулят меня.

— Они могут! — воскликнул Ад.

Я продолжил:

— План действий такой. Мне сейчас нужно зайти в одно место, где живут эти ребята. Что там будет, я не знаю. Может, все обойдется, но есть маленькая вероятность, что меня предали. Скорее всего, никто никого не предал и никаких действий с вашей стороны не понадобится, нужно просто подстраховать.

— Эт мы знаем, — сказал Алтанбаев.

— А мы думали, заводские наехали, и они где-то тут, — разочарованно прогудел Ад. — Тю-ю…

— Это не исключается, — сказал я. — Но без сигнала бить никого не надо, договорились?

— А какой сигнал? — миролюбиво поинтересовался главарь молодежной группировки Южного района.

— Полундра! — Это первое, что пришло мне в голову. — Сейчас я иду на стрелку. Надо, чтобы бродяжкам было видно, что я не один. Если меня не кинул и заводские не сидят в засаде, вы просто ждете. Если слышите «полундра» — бегите ко мне и бейте всех, кто не со мной.

— Ясен-красен! — Ад хрустнул пальцами. — Так че, идем? Куда, кстати?

— В разваленный дом к беспризорникам, — сказал я. — Я один впереди, остальные чуть сзади, чтобы вы были видны, но не вызывали тревоги у тех, кто меня ждет.

— А-а, в бомжатник. Ну, ладно.

Воинство выдвинулось в поход. Я шагал впереди и совершенно не нервничал, поддержка окрыляла и давала силы. Если мне приготовили ловушку, заводские сами себя загонят в угол и получат по щам. Но лучше бы все было именно так, как говорил Борис и как я себе это представлял."

"Впереди замаячило заброшенное здание.

По нему змеилась трещина, деля его на две части, крышу с левого крыла сорвало минувшим ураганом, над правым она сохранилась. Там и жили бездомные дети, которых я спас от мороза.

Когда до бомжатника осталось метров десять, мне навстречу вышел Бес.

— Ты звонил мне? — спросил я. — Хмырь у вас?

Парень кивнул, повернулся к зданию, откуда тянуло дымом, жареным мясом и туалетом.

— Хмырь там. А это кто? — Он кивнул за мою спину.

— Мои друзья. Они подождут, пока мы решим наши дела.