Также Солнцев был раз и тоже ничего не предоставил в часть. Вот такие дела, друзья, — с мерзкой улыбкой закончил он свой монолог.
— Прошу ознакомиться с донесением, обвиняющим меня в правонарушении, — сказал я тихим голосом.
— Еще чего, мальчик! В нем не только о тебе, но и о сержанте, а это тебя не касается, — цокнул Верка и погрозил пальчиком.
— Очень интересно, но мне плевать. Хотите — оторвите часть, где про сержанта, но вы обязаны предоставить. Или это превышение должностных обязанностей, что я попрошу немедленно зафиксировать.
— Ты не на суде, молокосос! — закричал Вершинин.
— Значит, и наказание вы выносить не можете. Подождем тогда военного совета, пусть там все решают!
— Совсем уже берега попутал, Солнцев? Ты мне указываешь, что делать? — ударил по столу кулаком старлей, так, что даже бумаги подлетели.
— Я напоминаю, как должен работать старший в части, если вы забыли! — возразил ему, чуть повысив голос, отчего брюхо еще сильнее заболело.
— Хорошо! — выдохнул Вершинин. — Оставим эту информацию до военного совета. Я вас поймал с поличным, это ничего не изменит!
— А с чем, собственно, вы нас поймали? — я кашлянул.
— Молчать! — вскочил Верка. — Ты совсем, что ли? Пытаешься из ваших нарушений подвиги сделать? Думаешь, я дурак? Со мной это не прокатит! Понял?
— Так точно, старший лейтенант Вершинин! У вас своя версия, у нас — своя.
— Да? И что же ты напишешь, молокосос? — сквозь зубы произнес Аркадий Семенович.
— Поживем — увидим, — ответил я. — Еще что-то есть?
— Решил поиграть со мной перед смертью? Ну что ж, давай! — рассмеялся старлей. — Завтра открывается стена, и выйдут несколько групп.
— Есть! — прожевал Самсон.
— Пошли вон! — крикнул Верка. — Охранять их все время, казарму, постоянно с ними находиться, — это он уже военным сказал за дверью.
Мы развернулись и вышли. Снова изменения в плане, и все из-за одно чудака.

















Комментарии
Добавить комментарий